Блядь, что за идиотизм? Из-за брата, видать, совсем тронулся башкой. Да еще на Занозе. Бред. Она же меня засмеет. Всю душу вывернет, стоит только заикнуться. И откажет, конечно же. Откажет, сука, блядь. Да похуй.
Пока раскручиваю, отцу кто-то звонит.
- Не мельтеши, Демьян, сядь уже, наконец, - нервно просит отец.
Я плюхаюсь обратно в кресло, он принимает вызов.
- Да, Леонид Петрович, - произносит отец и я, услышав имя лечащего врача Гордея, сразу напрягаюсь.
- Что? Пришел в себя? Сейчас будем.
Не сговариваясь, мы с отцом вскакиваем с мест и на скорости несемся в больницу.
…
Домой я возвращаюсь вымотанным, но довольным.
- Гордей пришел в себя, - задвигаю Занозе, едва только переступаю порог. - Ненадолго, и пока никого не узнал, но врач говорит, состояние теперь вне опасности.
- О, как я рада.
Она подрывается ко мне и виснет на шее, но тут же словно одергивает себя.
Отворачивается, но сразу же кидает на меня новый взгляд.
- Я очень рада, Демьян. Действительно, очень рада.
- Ага,только не сильно расслабляйся.
Я с тебя спрошу еще. За сестру. Он, блядь, никого не узнавал, но зато несколько раз произнес ебучее, Бельчонок.
- Демьян, она...
- Молчи и не беси, - перебиваю и Заноза сразу затыкается.
- Ммм...Поужинаешь? - быстро переводит тему. - Валентина Сергеевна приготовила очень вкусный ужин. А сейчас она гуляет с Игорьком во дворе.
- Да, только сначала в душ.
…
Когда я спускаюсь, Заноза встречает меня с малышом на руках.
- Только что покормила, - говорит она, - теперь ношу столбиком.
А Валентину Сергеевну я отпустила домой. Ей завтра в поликлинику с утра, а отсюда слишком далеко добираться.
- Окей, - киваю я и прямым ходом двигаю к плите.
- Ты сама есть будешь? - интересуюсь у нее.
- Я не голодная, - говорит Ви, но я не собираюсь есть в одиночестве.
- Давай.
- Я не хочу.
- Мне одному скучно. Хочу, чтобы ты сервировала стол и потом поела со мной. А я…подержу малыша.
Что угодно, лишь бы не думать ни о чем. Вот вообще. Не хочу заранее радоваться насчет брата, чтобы не спугнуть удачу.
И просто тащусь от того, что дома ждет она.
Ви медлит, в задумчивости закусывает губу.
- Ну, - говорю я и подхожу к ним. – Давай же, не съем я его.
- Ладно.
Передает мне, наконец, младенца, напомнив, как надо держать, и мы с ним пялимся друг на друга, словно видим впервые в жизни. Он-то меня уж точно, я читал, что они привыкают постепенно, и не ко внешности, а к голосу, запаху.
А вот я…уже видел, конечно.
