Ты теперь моя

Юля наверняка физически изнурена, но не жалуется. А я просто не могу перестать ее трахать. Мне хочется делать это непрерывно.

— Почему у меня ощущение, что ты на меня охотишься? — ее голос звучит сипло.

Она еще не отошла после сна, а до этого много кричала.

— И почему? — невольно усмехаюсь.

Чувствую, как по Юлиной коже бежит чувственная дрожь. Начинаю отсчет, когда она придет в нужную готовность.

— Ты так сосредоточен, так нетороплив, методичен в каждом движении… — стоит надавить на клитор, ее бархатный голосок с хрипом срывается.

Получая этот отклик, машинально стискиваю свою мурку крепче. Прижимаясь щекой к ее щеке, втягиваю носом смешанный запах — она пахнет сексом, пахнет мной. А я на собственной коже улавливаю ее нежно-медовый ароматический след."

"— Ты наблюдаешь и прислушиваешься… — продолжает Юлька. — Не напираешь, но и расслабиться не позволяешь…

Я снова усмехаюсь.

— Ты же не думала, что мы здесь на рассвет смотреть будем?

— Признаться, думала. Но недолго.

— Расстроена?

— Немного.

— Тогда смотри, — выдыхая, прикусываю кожу на ее шее. — Пока у тебя есть такая возможность.

— Смотрю.

— Заметно.

Глаза прикрыты. Трется задницей о мой член. Вздрагивает от каждого касания и каждого поцелуя.

— Тебе нравится? Этот рассвет?

— Да.

Даже глаза не открыла.

— Если мы на охоте, как думаешь, когда я перейду в атаку?

— Я не знаю.

— Тебе страшно?

Несколько напрягает тот факт, что этот простой вопрос заставляет ее задуматься. От усердия между бровей даже появляется залом.

Я мог бы особо не заморачиваться, просто разбудить ее и принудить к сексу. Знаю, что не оказывала бы сопротивления. Но так мне не надо. Я люблю сводить ее с ума. Раздвигать границы дозволенного. Дальше и дальше. Чего греха таить, я уже их все нарушил.

— Да. Мне немного страшно, — озвучивает Юля и вздрагивает, покрываясь множеством мелких мурашек.

— Почему?

— Я не знаю.

— Я не причиню тебе боль.

— Это… другое… Я не знаю, как объяснить…

— Я был в каждом уголке твоего тела.

Она растягивает губы в улыбке и коротко смеется, но давится воздухом, когда я кусаю ее за плечо и, пробегая губами выше, всасываю шелковую кожу на шее.

— Ох, Боже, черт…

Течет моя мурка. Влага тянется за пальцами вязкими полосками.