Ты теперь моя

Если солжет, сфальшивит или что-то скроет — пойму. Да и общий посыл уловить не мешало бы. Что она чувствует? С какой целью вернулась и затеяла эту чертову игру?

— Итак… — протягивает Юля следом за мной. — Не знаю, сможешь ли ты понять меня…

— Давай проверим. Смелее, — говорю откровенно грубо, с трескучим нажимом, но по-другому у меня в тот момент никак не получается.

— Знаешь, наверное, все это уже не слишком важно, — взбрыкнув, выпаливает Юля в ответ. — Поэтому я не собираюсь нервно подбирать слова и придумывать какие-то оправдания.

"На самом деле я, блядь, очень многое готов понять и принять. Но только не то, как она за каким-то хреном обесценивает все произошедшее! Именно после этого осознаю, что быть до конца честной Юля не собирается.

Но решаю все же послушать.

— Очень интересно, — жестко поддеваю ее.

— Угу.

— Начинай.

— Может, ты мне поможешь?

Нет, я не собираюсь ей помогать!

Но, мать вашу, она так смотрит… Убить и одновременно утешить готов.

— Хорошо, — яростно выдыхаю. — Где ты была все это время?

— В Японии.

— Вот как, — не знаю, как еще на это реагировать.

Возвращается официант с заказом. Некоторое время мы просто ждем, пока он расставит чашки и свалит.

Мне тяжело вычленить какую-то ясную мысль в голове. Ощущение, что там только пульс долбит. Смотрю и смотрю на Юлю, все еще не веря, что она реальна. Кажется, еще пару минут, взрыв, и я проснусь.

За год это случалось сотни раз.

Градус напряжения неумолимо пополз выше. Но настоящий душняк[11] начинается, когда с неба стеной падает дождь. Мы оказываемся запертыми в небольшом квадрате под уличным зонтом.

Становится душно и вместе с тем зябко.

— Рассказывай, Юля! Как? Когда? И почему?

В ответ на мой безжалостный натиск она отшатывается и напряженно замирает, не сводя с меня глаз. А я решаю, что хочу вытрясти ее из долбаного равновесия. Чтобы потеряла всякую осторожность, оборонялась активнее и, в конце концов, сама на меня нападала.

Полностью ею завладею.

— В тот день мне не было плохо. Точнее, было… Но не физически.

— С ребенком, — вероятно, это то, что, невзирая ни на что, беспокоит меня сильнее всего. Отродясь не припомню, чтобы так трудно было формировать слова в предложения. — Тогда произошло?

Юля теряется. И смущается.