Ты теперь моя

— А позвонить нельзя было?

— Кому? Ей? Так она вне зоны. До сих пор.

— Мне, Макар. Мне, — говорю почти спокойно.

Мурманский плывет от облегчения, но инстинктивно сохраняет пассивную настороженность. Это качество в нашей среде пожизненное, знаю.

— Как-то не подумал… — вздыхая, чешет бритый затылок.

— Хоролу за помощью звонить — не дело, — размышляю вслух. — Алла, Семёна с бумагами по Хорольской ко мне. Срочно, — отдаю распоряжение по селектору.

Отключаюсь, не дожидаясь ответа. Уверен, что все сделает максимально оперативно.

Вернувшись в кресло, прижимаю к губам кулак и давлю Мурманского взглядом.

— Сауль, ну пойми ты…

— Не сейчас, Макар.

Мысленно накидываю варианты, куда она может пойти, кроме больницы и дома. Практически сразу вспоминаю эту ее подружку в овечьей шкуре.

— Вызывал? — замирает на пороге запыхавшийся Семён.

— Давай, давай, не стой в дверях, — тороплю словами и жестом.

— А что случилось?

— Внеплановая охота. Волчонок отбился от стаи.

— Подкидыш? — чуть усмехается Семён.

— Он самый.

— Какие варианты? Где ищем?

— Адрес подружки, Сеня. Ты же пробивал?

— Обижаешь, — звучит довольно. — Сейчас.

Свалив на стол папку, шуршит бумагами, а я уже поднимаюсь. Хватаю зажигалку с сигаретами.

— Есть.

— Едем. Ты за руль, Макар. Семён, с нами. Еще Назара возьмем. Набирай ему, пусть ждёт на парковке.

* * *— Молодые люди… Молодые люди! Да что вы себе позволяете? — орёт сбоку возмущенная соседка. — Сейчас милицию вызову!

Дверь открывается, когда Макар с Сеней готовятся выносить ее вместе с коробкой.

А эта мелкая зараза, жена, мать ее, которая, стоит на пороге и улыбается.

— Привет! А я как раз собиралась домой. Хорошо, что ты приехал!

Хорошо, что приехал???

Да ты, девочка, озверела так зарываться!

Столько людей поднял. Сам сорвался. А она стоит мне тут, выкаблучивается и овцой прикидывается.

— Успокойся, женщина, — смещаясь к соседской двери, елейным голосом басит Сеня. — Жить хочешь? Я тебя спрашиваю, хочешь? Звук убавь. Вернись в хоромы. И зарубку себе на будущее поставь, не мешать серьезным людям дела делать.

На, вот, на гречку и апельсины, за беспокойство, — на этом бы и закончить, но нет же, Семён — знатный понторез. Иногда забывает, где и с кем находится. — А лучше цацку себе какую купи. Красивая ты баба, западло быть такой визгливой. Мужик у тебя есть? Почему это не мое дело? А если я интересуюсь?

— Сейчас же отойдите. Мне ваши деньги и интересы не нужны!

— Семён, это не так делается, — вываливается на площадку мелкая торпеда.