Ты теперь моя

Всё предельно просто: каждый мужик хочет, чтобы рядом находилась самая привлекательная женщина в городе, красоваться с ней в обществе, вечерами позволять ей сосать свой член. Я буду долго смеяться, если кто-то, прикидываясь благородным муфлоном, скажет, что при выборе спутницы думает о чем-то другом. Настоящих джентльменов не существует. Просто не каждый мужик может себе позволить открыто выказывать и удовлетворять свои желания.

Вновь встречаясь с Хорольской взглядами, замечаю в ее глазах сполохи самых разных чувств.

Она явно изумлена, смущена и растеряна. И да — она злится.

Это занимательно.

Именно последнее заставляет меня двинуться вперед. Непрерывно наблюдая за моим приближением, она стойко держит позицию. Но едва наши тела соприкасаются, резко шарахается назад.

Вскидываю бровь, рассматривая всполошенное кукольное личико. Ее щеки заливает густой румянец. В глазах появляется подозрительный блеск. Дыхание срывается. Неужели реветь станет?

Я еще ничего не сделал, чтобы вызвать такую реакцию.

Но обязательно сделаю.

Снова шагаю вперед. Хорольская отступает. Напираю, неотрывно глядя ей в лицо. Она всеми силами пытается скрывать растущее беспокойство, пока не упирается спиной в балконную дверь. Тогда, шумно втянув воздух, жмурится и, дернувшись вбок, предпринимает попытку сбежать.

— Всё, — преграждаю путь рукой. Фиксирую ее у стекла. — Тихо.

С неожиданным интересом наблюдаю за тем, как глаза девчонки распахиваются. Занимательно ее читать, потому как она явно сама не в курсе, какие эмоции выдает.

Притискивая Хорольскую к стеклянной поверхности, кладу ладонь ей под грудь. Сердце принцессы колотится с сумасшедшей скоростью. Громко и часто выдыхая, она издает какие-то неразборчивые звуки.

— Тихо. Не скули. Это не больно.

Замирает, когда мои пальцы чуть смещаются по ее голой коже, ощупывая края кружева. Покрывается мурашками.

Продолжаю ее рассматривать. Детально. Каждую черточку. И ее это смущает буквально до ужаса.

— Всегда такая дикая?

Молчит, испепеляя взглядом.

А я мысленно усмехаюсь над этими потугами напускной стойкости.

— Разговаривать умеешь?

Покрываясь багровыми пятнами, девочка прорезает воздух низким шепотом:

— Я не дикая.

— Боишься меня?

— Не боюсь, — задирает нос.

Как же!

Это может быть даже забавно.

— Мы не знакомы, — выпаливает она на одном дыхании, очевидно, важный для нее аргумент.

Проходится языком по губам и шумно вздыхает. А я вдруг залипаю на влажной розовой плоти.