Ты теперь моя

Представляю какие-то дико нереалистичные ситуации. Словно он обнимает меня и говорит, что я красивая и нравлюсь ему. Смешно? Увы, это еще самое адекватное из всего того, о чем я фантазирую. Мне стыдно перед самой собой. Но больше мне все же обидно, потому как я знаю, что мои мечты никогда-никогда не осуществятся. И от этого понимания, о Боги, мне вдруг хочется плакать. Лить слезы вёдрами!

Просто ПМС. Просто ПМС. Долбаные гормоны. Я схожу с ума от одиночества и безделья.

Ищу, чем себя занять. Начинаю читать книгу.

Просто кошмар наяву!

— Ситуация в городе стабилизировалась, — произносит Сауль однажды утром. — Можешь с сегодняшнего дня спокойно заниматься своими делами.

— Без Чарли?

— Не наглей, Юля, — бросает предупреждающе, а я от одного его взгляда сжимаюсь. Это совершено точно не страх. Знать не хочу, что именно. — Макар приставлен к тебе на постоянной основе.

— Чудесно.

Провожу день, занимаясь привычными для дозамужней меня делами. Несколько часов бродим с Ритой по магазинам. Чарли приходится таскать за нами многочисленные пакеты. Сегодня молчание работает против него. Вижу, что раздражается, но не возникает.

— Дыши, Чарли, дыши! Я куплю тебе галстук!

Покупаю! Один — с жирафами, второй — с кактусами. Смеемся с Савельевой, как когда-то «до» отлично проводим время. Примеряем нелепые наряды: увесистые платья с рядами кружев и рюшей, шляпы, перьевые боа.

Остаток дня проводим в салоне. Я, конечно, вызывала мастеров на дом. Но студия — это совсем другая вселенная. Нервы успокаивает, самооценку повышает, настроение поднимает.

Запрещаю себе думать о том, заметит ли Саульский, что я подстригла волосы. Папа никогда не замечал. Хотя перемены, конечно, сейчас минимальны. Длина почти не изменилась. Обновили только форму и сделали насыщеннее мой природный темно-русый. Выгляжу я, как мне кажется, свежее и ярче.

Домой возвращаюсь в кои-то веки с улыбкой. Перед ужином надеваю новый комплект белья и красивое платье. Прошу Катерину накрыть на террасе, хоть сама жуткая мерзлячка. Так любит Сауль, а я могу с пледом посидеть.

Проходит полчаса. Затем еще двадцать пять минут. Я теряю терпение. И хотя никогда прежде не звонила ему, набираю записанный в телефонной книге номер.

— Слушаю.

От звуков его голоса меня моментально затапливает волнением.