Ты теперь моя

Выдохнула этот вопрос тихо и потерянно.

На лице Саульского ни единой эмоции не отражается. Брови приподнимаются, выражая скорее пренебрежение, чем удивление. Ответ утверждает это впечатление:

— Не думаю, что мы с тобой в тех отношениях, когда можно ставить вопрос подобным образом.

Жар опаливает мои щеки — из-за смущения, грудь — из-за боли и злости.

— Не думаешь? А в каких мы отношениях? — мой голос звучит высоко. Он режет внутри меня последние струны выдержки. — Ты сволочь! Презираю тебя…

— Открытие.

Я готова броситься и расцарапать Саулю спину, когда он отворачивается к окну и спокойно выпускает в окно струйку никотина.

Вскакиваю на ноги, но все же не решаюсь приблизиться.

— Ненавижу! Слышишь? Ненавижу тебя!

— Прекрати истерику, — повышает следом за мной голос Сауль. Обернувшись, подавляет взглядом. — Я не собираюсь что-то обсуждать в таком тоне.

— Прекратить истерику? — взвинченно переспрашиваю. — Ты не имеешь права что-то от меня требовать!

Саульский делает последнюю затяжку, выбрасывает в окно окурок и спокойно пересекает разделяющее нас пространство.

Внутренне сжимаюсь, но приказываю себе не двигаться. Невольно вскрикивают, когда он дергает меня за плечи на себя. Рывком подтягивает лицом к лицу.

— Имею, Юля, — заявляет с тем же бесящим спокойствием. — Одевайся. Мы едем домой.

— Никуда я с тобой не поеду, — цежу сквозь зубы.

Он сдавливает мои плечи и молча разворачивает в сторону шкафа.

— Я сказал, одевайся.

— А я сказала, нет!"

"Продолжает подталкивать в спину.

Надсадный выдох сходит с моих губ, как самый последний. После него я цепенею, испуганно вытаращив глаза на замершего передо мной мужчину.

Я должна что-то сказать. Как-то сгладить свой проступок. Но у меня попросту не хватает смелости выдавить из себя какой-то членораздельный звук.

С запоздалым сожалением прослеживаю за тем, как Саульский медленно проводит по царапинам ладонью и смотрит на смазанную кровь.

— Ты хоть представляешь, что я с тобой за это сделаю?

Мне страшно от этого вопроса, от вкрадчивого тона, которым он задан. Но я же глупая, упрямая, отчаянная… ревнующая…

Едва мозг вычленяет эти чувства, задыхаюсь от ужаса.

Это невозможно!

Невозможно…

— Мне все равно! Я не боюсь.