Ты только попроси. Или дай мне уйти

Услышав шум, несколько медсестер прибегают посмотреть, что случилось. Очень скоро Бьорн выходит рассерженный, берет меня за руку и говорит:

– Идем. Вернемся сюда завтра.

Оцепенев от страха, позволяю себя вести.

Мне не хочется уходить, но я понимаю, что в коридоре ничего не сделаю.

Мы остановились на ночь в одном из лондонских отелей. Я едва могу сомкнуть глаза. Мои мысли только о любимом, о том, что он там, в больничной палате, совсем один.

На следующий день Бьорн заходит за мной в номер. Он переживает из-за моего состояния.

Я бледная. Когда мы снова приезжаем в больницу, мой желудок восстает. Здесь Эрик, и я уверена, что он снова меня прогонит. Но на этот раз я его не послушаю. Он обязан выслушать то, что я ему скажу.

Когда я снова оказываюсь перед палатой номер 507, смотрю на Бьорна и опять прошу его позволить мне зайти одной.

Он отрицательно машет головой, его не убеждают мои слова. Но в конце концов он соглашается с моим решением, не выдержав моего пристального взгляда.

Дрожащей рукой и с нервами на пределе открываю дверь.

На этот раз Эрик не спит. Когда он видит меня, его угрюмое лицо еще больше искажается.

– Уходи отсюда, ради всего святого, – цедит он сквозь зубы.

Но я вхожу. Позабыв о вчерашнем бессилии, подхожу к нему и прошу:

– Скажи мне, по крайней мере, что ты в порядке.

Не глядя на меня, он отвечает:

– Я был в порядке до того, как ты приехала.

Меня ранят его слова. Они просто убивают. Но я молчу, и он продолжает:

– Уйди отсюда. Я не звонил тебе, потому что не хочу тебя видеть.

– А я хочу. Я волнуюсь за тебя и…

– Ты волнуешься? – кричит он, пронзая меня взглядом своих кровавых глаз. – Ну надо же, как же… Уходи со своим любовником и больше не появляйся в моей жизни.

Дверь открывается, и, словно ураган, врывается Бьорн.

Лицо Эрика еще больше черствеет, и он ворчит:

– Я сыт вами по горло. Убирайтесь отсюда оба.

Никто из нас не двигается с места, и Эрик продолжает орать:

– Я хочу, чтобы вы ушли! Вон!

И тут его голос, его грубый голос заставляет меня отреагировать.

Позабыв о его избитом состоянии, я смотрю Эрику в глаза, совсем не похожие на глаза моего любимого, и выпаливаю:

– Я пришла сюда, чтобы ты смог лицезреть это вживую: мудак!

Мой ответ приводит его в замешательство. Бьорн пользуется моментом:

– Как ты можешь быть таким дураком? Как ты можешь думать такое о Джуд и обо мне?

– Мы поговорим с тобой, когда мне станет лучше, – ворчит Эрик. – А теперь уходите. Я не хочу разговаривать.