Я не хочу… не хочу ничего знать ни о твоем мире, ни о твоих играх, ни о чем подобном… Я думаю… думаю, что будет лучше, если каждый вернется к своей обычной жизни и…
– Хорошо, – соглашается он.
Я впадаю в ступор.
Мне хочется еще немного поспорить об этом. Я что, сошла с ума?
В его глазах – и боль, и злость, но я пытаюсь подтвердить сказанное и не броситься в его объятия. Как только я оказываюсь рядом с ним, моя сила воли испаряется, а мне нужно контролировать себя. Ну вот, я сама себе противоречу!
Вдруг мою руку пронзает боль, и я с криком подскакиваю:
– О боже! Как же больно! Че-е-е-е-ерт! Че-е-е-е-ерт!
У него вытягивается лицо.
Он растерянно смотрит, как из меня изливаются жалостливые стоны и непристойные слова. Я умираю от боли.
– Очень болит?
– Да. Я сейчас выпью болеутоляющее, или не знаю, что со мной будет.
Рука горит, и возвращается невыносимая боль. Мечусь по гостиной как сумасшедшая, но Эрик останавливает меня.
– Сядь, – приказывает он. – Я позвоню другу.
– Какому?"
"– Знакомому врачу, чтобы он осмотрел твою руку.
– Но я уже была в больнице…
– Ну и что? Я буду спокойнее себя чувствовать, если тебя осмотрит Андрес.
Мне так больно, что даже не могу разговаривать. Через двадцать минут звонит домофон. Эрик отвечает, и через минуту заходит мужчина. Они здороваются, и его знакомый с изумлением смотрит на то, во что превратилась моя квартира.
– Джудит занималась генеральной уборкой, – шепчет Эрик.
Они с улыбкой переглядываются. А я, раздраженная невыносимой болью, бормочу:
– Давайте, не смущайтесь.
Если вы считаете, что здесь не убрано, я разрешаю прибраться. Вы можете взять веник и швабру.
Мое плохое настроение вызывает у них смех.
Смешно им!
Наконец доктор подходит ко мне.
– Привет, Джудит, меня зовут Андрес Вилья. Давай посмотрим, что у тебя там.
– Я обожглась утюгом, и мне ужасно больно.
Он кивает и берет ножницы.
– Дай руку.
Эрик садится рядом со мной и успокаивающе поглаживает меня по спине. Врач аккуратно разрезает повязку, осматривает ее, берет какой-то раствор и наносит на рану.
Я вздыхаю от моментального облегчения. Затем он прикладывает пропитанный этой жидкостью компресс и забинтовывает руку.
– Очень больно, да?
Киваю.
Я не плачу, потому что мне стыдно перед ним плакать, и Андрес это замечает. Эрик тоже.
– Я сделаю тебе укол с обезболивающим. Это подействует быстрее, чем таблетка. Но предупреждаю, что такие раны весьма неприятны. Успокойся, скоро все пройдет.
Я беспрекословно его слушаюсь.
