– Во-вторых, – продолжает она, – ты плохая сестра. Я сотню раз тебе звонила, а ты ни разу не ответила. А если бы случилось что-то серьезное?
Я не отвечаю. Она права. Иногда я веду себя безрассудно, и в этот раз так и было, признаю.
– И в-третьих, что с тобой произошло, почему у тебя такой жуткий вид?
– Ракель, я вчера всю ночь развлекалась и легла спать только в семь часов утра. Я разбита.
Сестра готовит еще один кофе и садится напротив меня.
– Судя по твоей физиономии, вечеринка удалась.
– Да, – бормочу и принимаю аспирин.
Он мне просто необходим.
– Ты была со своим мачо?
– Нет.
Она меняется в лице, и я тоже, вспомнив об Эрике.
Сестре не нравится Асу и мои друзья, в общем, она считает преступниками всех, у кого пирсинг в бровях и татуировки по всему телу. Я несколько раз пыталась ей доказать, что она глубоко ошибается, однажды мы даже поссорились. Пусть думает все, что ей заблагорассудится.
– Бу-у-у-улочка… только не говори, что ты развлекалась с этими своими дружками. Я рассержусь.
– Сердись.
У тебя два занятия: сердиться и не сердиться.
– А что ты скажешь об Эрике? Ведь его так зовут?
– Да.
– Вы все еще вместе?
– Нет.
– Но почему?
– А тебе какое дело, Ракель?
– Ради бога, Джудит, мне показалось, что это настоящий мужчина. Как ты могла его упустить?
Так обычно говорит отец. Ракель, не удовлетворившись сказанным и не обращая внимания на выражение моего лица, на котором написано: «Заткнись, или я заткну тебя одним ударом!», продолжает:
– Джуд, я тебя не понимаю.
Сын Бичаррона, Фернандо, сохнет по тебе, а ты отшиваешь его, и теперь, когда тобой заинтересовался порядочный и серьезный мужчина, ты его теряешь!
– Черт… ты можешь заткнуться?!
Сестра втягивает голову в плечи. Ой, плохая примета.
– Ну нет. Я не заткнусь. Я слишком долго тебя не видела, и, когда я тебе звонила, ты не брала трубку. Сегодня я прихожу и обнаруживаю жалкое подобие человека. Ты всю ночь тусила со своими дружками, а не с Эриком.
Я испускаю весь воздух, готовый во мне взорваться, и выпаливаю:"
"– Послушай, Ракель, у меня нет никакого желания говорить ни об Эрике, ни о своих друзьях, ни о Фернандо, ни о чем! Мне все это осточертело! У меня была каторжная неделя на работе, и вчера мне было просто необходимо выйти и развеяться, чтобы выбросить из головы все неприятности.
А теперь еще ты кричишь на меня, как бессердечная психопатка, не желая понять, что у меня раскалывается голова… И если ты не замолчишь, клянусь, я за себя не отвечаю.
