– Называй меня Мануэль, парень, или мне придется обращаться к тебе по твоей редкой и длинной фамилии.
Смеются. Значит, они поладили.
– Мануэль, оказывается, ваша дочь – обманщица. Она сказала, что не умеет ездить на мотоцикле, и после того, как заставила учить ее трогаться с места, вылетела из гаража, словно стрела.
– Она так сказала? Вот бесстыдница, – подшучивает отец.
А я весело подмигиваю.
– Эрик, моя смугляночка несколько лет подряд была чемпионом мотогонок Хереса, и по сей день она занимает призовые места.
– Серьезно?
– Ага, – посмеиваясь, говорю я.
Еще некоторое время Эрик и мой отец подшучивают надо мной. Я так счастлива быть рядом со своими любимыми мужчинами…
– Следуйте за мной, ребята, – говорит отец.
Эрик обнимает меня за талию и прижимает к себе.
– Смугляночка, так ты просто кладезь секретов!
Моргаю, словно нежная барышня, и наигранно бью его кулаком в живот, отчего он начинает хохотать.
– Так что смотри в оба, потому что я еще и чемпионка региона по каратэ.
Он свистит от удивления – как раз в тот момент, когда отец, снова войдя в гараж, говорит:
– Посмотри, что я для тебя приготовил.
Передо мной стоит мотоцикл, с которым я выиграла все свои награды, сияющий во всей красе. «Дукати Vox Mx 530» 2007 года выпуска. Взволнованная, подхожу к нему. Звонит мобильный, и отец выходит из гаража. Завожу двигатель, и резкий звук заполняет пространство. Эрик хохочет от души.
– Детка, я тебе говорила, что обожаю сильный и резкий звук «дукати»?
36
Шесть дней моя жизнь чудесна, словно я хожу в розовых очках.
Живу в разноцветном мире, как пчелка Майя, и чувствую себя принцессой, верящей в существование фей и окруженной любящими людьми.
Фернандо продолжает названивать и в последнем сообщении пишет, что знает о пребывании Эрика Циммермана в Хересе. Меня это раздражает. Неприятно, что Фернандо знает кое-что о жизни Эрика, но я все же решаю промолчать. Если я попытаюсь объяснить это Эрику, то только усугублю ситуацию.
Они с отцом хорошо ладят, и, хотя отец рассердился, узнав, что Эрик арендовал виллу, в конце концов согласился, что мы уже взрослые и нам хочется побыть наедине.
Друзья и соседи отца быстро придумали Эрику прозвище – Франкфурт, и он не возражает. Испанский нрав, особенно андалузский, колоссально отличается от немецкого, так что я постоянно замечаю в глазах Эрика удивление.
День за днем отец все больше сближается с Эриком. Они даже пару раз ходили вместе на рыбалку и возвращались довольными и счастливыми.
