На его лице появляется беспокойство:
– Я не хочу, чтобы ты делала то, о чем они говорят, – шепчет он, стоя в нескольких метрах от них.
– Послушай, Эрик, то, о чем они говорят, – пара пустяков. Я участвую в мотогонках с шести лет. И смотри: мне двадцать пять, и я еще цела и невредима.
Его напряжение выдают рот и лицо.
– Обещаю, что тебе понравится, – настаиваю я. – Ты здесь и должен это увидеть, договорились?
– Ну надо же! – вдруг слышу я за спиной. – Моя дорогая босячка хересаночка.
Разворачиваюсь. Передо мной стоит Фернандо.
Его слова мне вовсе не понравились. У меня все сжимается внутри, но я делаю все возможное, чтобы это никто не заметил.
Бичаррон смотрит на сына, затем на Эрика. Я чувствую, что он тоже напряжен, но беру себя в руки и улыбаюсь:
– Фернандо, это Эрик. Эрик, это Фернандо.
Они пожимают друг другу руки, а я между ними – как между двух огней.
Соперники-мужчины вызывают друг друга на дуэль. К счастью, отец поднимает руку, сообщая о том, что пора ехать. Фернандо отходит, и Эрик сразу же говорит, что будет ехать за нами на мотоцикле.
Я решаю поехать вместе с ним.
Когда отец, Лусена, Бичаррон и Фернандо садятся в машину, Эрик передает мне шлем и говорит:
– Не нравится мне этот Фернандо.
– Ревнуешь?
– А следовало бы?
Неловко себя чувствуя, чмокаю его в губы.
– Нет, дорогой.
Когда мы прибываем в то место, где будет проходить гонка, отец и его друзья приветствуют всех, и я вместе с ними. Мы знакомы практически со всеми участниками и их сопровождающими. Со всеми, с кем вместе участвовали многие годы в гонках.
В половине одиннадцатого Кристина, организатор мотогонок, вручает мне номер, 51, и сообщает, что в полдень – первые отборочные соревнования.
Эрик молчалив. Наблюдает за мной. Каждый раз, когда я прохожу мимо, в его глазах вспыхивает волнение, и я пытаюсь его успокоить. Но когда я появляюсь в красном кожаном мотокостюме, в защитных доспехах, ботинках, перчатках и шлеме, он становится белым как стена.
– Ты можешь объяснить, почему ты так одета? – сердито спрашивает он.
– Ну разве я не секси? – подшучиваю я.
Он не отвечает на мой вопрос.
– Джуд, я не хочу, чтобы ты это делала. Это рискованный вид спорта.
– Да ладно тебе!.. Не говори глупостей, – снова улыбаюсь, пытаясь успокоить его.
Фернандо, который наблюдал за нами и наверняка слышал нас, подходит и с самой фальшивой улыбкой, какую я когда-либо видела, говорит:
– Давай, прелесть моя… поддай газу, чтобы они все потеряли дар речи.
– Я так и сделаю, – отвечаю.
