У меня два варианта: улыбнуться и поблагодарить его или промолчать. Выбираю второй. Я так нервничаю и так смущена, что если я что-то скажу, то кто его знает, что у меня слетит с языка.
Он открывает передо мной заднюю дверь машины, и я с удивлением вижу, что у нас есть шофер.
О, какая роскошь!
Я здороваюсь. Он тоже меня приветствует.
– Томас, у нас зарезервирован столик в ресторане «Moroccio», – говорит Циммерман, садясь в машину.
Затем он нажимает на кнопку, и между шофером и нами поднимается затемненное стекло.
Он смотрит на меня, а я не знаю, что сказать. У меня потеют руки, и, кажется, сердце сейчас выскочит из груди.
– Вы в порядке?
– Да.
– Тогда почему вы такая молчаливая?
Гляжу на него и пожимаю плечами, не зная, что ответить.
– У меня никогда не было подобного свидания, сеньор Циммерман, – решаюсь произнести. – Обычно, когда я иду с мужчиной на свидание, я…
Не позволив закончить фразу, он смотрит на меня пронзительными голубыми глазами.
– И со многими мужчинами вы ходите ужинать?
Меня удивляет его вопрос.
Неужели этот тип считает себя единственной мужской особью на земле? Я глубоко вдыхаю, чтобы не выйти из себя.
– Всегда, когда мне хочется, – поясняю.
Гордо вздергиваю подбородок и, когда думаю, что не произнесу больше ни слова, выпаливаю:
– Единственное, что мне непонятно – это что я делаю здесь, в вашей машине, и зачем согласилась с вами ужинать.
Он не отвечает. Только смотрит на меня… смотрит… смотрит и доводит меня до истерики своим взглядом.
– Вы скажете что-нибудь или предпочтете смотреть на меня до конца поездки?
– На вас очень приятно смотреть, сеньорита Флорес.
Я ругаюсь и фыркаю. Во что я ввязалась? Но поскольку не могу промолчать, спрашиваю его:
– К чему этот ужин?
– Мне нравится ваша компания.
– А к чему тогда этот вопросик: хожу ли я обедать со многими мужчинами?
– Простое любопытство.
– Любопытство? – повторяю я, почесывая шею. – Может быть, такой мужчина, как вы, ведет монашеский образ жизни?
– Нет, сеньорита.
– Рада слышать, потому что я тоже не веду.
– Не чешите шею, сеньорита Флорес, – шепчет он мне, улыбаясь. – Пятна…
Устав от формализма, а еще больше от сказанного, я восстаю. К черту все!
– Пожалуйста… Называйте меня Джудит или Джуд. Оставим формальности для офиса. Конечно, вы мой начальник, и я обязана проявлять к вам уважение, но мне неловко ужинать с тем, кто постоянно называет меня по фамилии.
Он соглашается. Кажется, ему понравились мои слова.
