– Я вас уверяю, верите вы мне или нет, что мне было бы приятнее в вашей компании. И пока вы не продолжили вести себя как недоверчивая девчонка, я хочу знать, где и с кем вы были. Я несколько часов ждал вас, сидя в лимузине, и требую объяснений.
Это возвращает меня в реальность.
– Ты действительно ждал меня все это время возле отеля?
– Да.
Часть меня – принцесса, которая до сих пор верит в сказки, – ликует от радости. Он ждал меня!
– Эрик, какой ты милый, – бормочу ласково. – Мне жаль. Я думала, что…
Он расслабляет плечи.
– Ладно… – и тем же строгим голосом спрашивает: – Я опять стал Эриком, сеньорита Флорес?
Я улыбаюсь. У него на лице не дрогнул ни один мускул. О, мой Айсмен! И поскольку я уже задела его слабое место, придвигаюсь к нему поближе, и черты его лица смягчаются.
– Эрик… я сожалею.
– Нет, не сожалеешь. Постарайся вести себя как взрослая. Я не так много прошу.
Отлично. Он перестал называть меня ребенком."
"При других обстоятельствах я бы немедленно вышла из машины и хлопнула у него перед носом дверью, но сейчас не могу.
Он меня околдовал. Он на меня не смотрит, но я продолжаю:
– Я целый день думала о том, как разденусь для тебя. А когда ты сказал об ужине с Амандой, я…
Он впивается в меня взглядом и не дает мне закончить:
– Эта поездка в первую очередь деловая. Или ты забыла об этом?
Жесткий тон рассеивает волшебство момента, а с ним заканчивается и перемирие. Я меняюсь в лице, учащенно дышу и не могу удержать свой испанский пыл:
– Я отлично знаю, что поездка – деловая.
Мы это выяснили еще до отъезда из Мадрида. Но сегодня ты прервал совещание и выставил всех за дверь, а потом снял с меня трусики. Ты что, думаешь, я каменная? Или, может быть, ты считаешь меня одной из своих игрушек? – Поскольку он молчит, я продолжаю: – Ладно, я сама согласилась на эту поездку. Я чувствую себя виноватой и…
– А сейчас на тебе есть трусики?
Я разеваю рот. Он сошел с ума? Хмурю брови и отодвигаюсь от него.
– Тебя не должно интересовать, что я ношу.
– Но внутри взрывается демон, и я кричу, как одержимая: – Да ради бога! Мы ссоримся, а ты меня спрашиваешь, есть ли на мне трусики?
– Да.
Я отказываюсь отвечать. Кажется, я сейчас сойду с ума.
– А еще ты мне не сказала, где и с кем сегодня была.
Я тяжело вздыхаю. С ним так трудно ссориться.
В конце концов я откидываюсь на спинку сиденья и сдаюсь:
– Я ужинала со своей подругой Мириам в ресторанчике на набережной, и на мне трусики.
