Что-нибудь еще?
– Вы были одни?
Соблазн сказать, что я ужинала с целой командой регбистов, очень велик. Но я передумываю.
– Да, конечно, одни. Когда мы встречаемся с Мириам, то болтаем без умолку.
Кажется, мой ответ удовлетворил его, и его губы немного расслабились. Он подвигается ко мне и наклоняется, словно хочет поцеловать.
– Дай мне свои трусики, – говорит он.
– С какой это стати? – протестую я.
Эрик улыбается и целует меня. Наконец-то мир!
– Последний раз, когда я тебя видел, ты была без белья, и я не разрешал тебе его надевать.
– Стало быть, я должна гулять по Барселоне без трусиков? – Вижу, что ему не по душе моя шутка, и, быстро снимая их, бормочу: – Держи.
Он берет их и кладет в карман брюк. Он такой красивый в этих широких льняных брюках и голубой рубашке… Он смотрит на мои ноги. Касается их, потом проводит рукой по груди.
– Я вижу, ты без бюстгальтера.
– Без. Под этот костюм он вовсе не нужен.
Он кивает. Касается сосков.
– Сядь напротив меня.
Выполняю его просьбу.
Он трогает мои ноги.
– Ты такая нежная.
Мое короткое одеяние прикрывает только попку. Он поднимает юбку еще выше. Раздвигает мне колени.
– Прекрасно и соблазнительно.
У меня учащается дыхание. Хочу свести ноги, но он не разрешает.
– Держи их так для меня.
Чувствую, что приближается секс, но теряюсь, так как не понимаю, когда и как. Меня охватывает возбуждение. Я безумно хочу его.
Машина останавливается. Эрик опускает мою юбку, и через пару секунд открывается дверь.
Мы перед баром с вывеской «Chaining»[4].
Эрик подает мне руку, помогая выйти из машины. Я вздрагиваю от порыва ветра. Юбка слишком короткая, и без трусиков я чувствую себя практически голой! Эрик обвивает рукой мою талию и говорит несколько слов портье. Тот открывает перед нами дверь.
Внутри помещения – громкая музыка и гул голосов. Чувствую на своей попке руку Эрика и снова возбуждаюсь. Мы подходим к бару и делаем заказ. Бармен ставит перед ним виски, а передо мной – бокал кока-колы.
Я умираю от жажды и делаю большой глоток. С любопытством осматриваюсь. Толпа оживленно разговаривает и смеется.
– Ты должна быть наказана за то, что плохо вела себя этим вечером, – вдруг говорит Эрик мне на ухо.
Я смотрю на него с удивлением.
– Сеньор Циммерман, ты мне очень нравишься, но если тебе взбредет в голову вести себя неподобающим образом, уверяю, ты за это заплатишь.
Он улыбается с присущим ему высокомерием.
