Она, как всегда, забыла, что Мигель, будучи секретарем сеньора Циммермана, должен заниматься половиной бумаг, по которым мы решаем вопросы.
Во время обеденного перерыва в кабинете появляется предмет моих влажных снов и, пронзив меня взглядом, не стуча, входит в кабинет начальницы, а через пару секунд они вместе выходят пообедать.
Оставшись одна, я немного расслабляюсь. Я не знаю, что происходит между нами, но его присутствие меня будоражит и заставляет кипеть в жилах кровь. Прибрав на столе, решаю сделать то же самое, что и они, – и отправляюсь на обед.
Но поскольку меня ждет кипа документов, вместо того чтобы использовать свои два часика, я выбегаю только на один.
Придя в офис, кладу сумку на тумбочку, беру айпод и надеваю наушники. Если мне что-то и нравится в жизни, так это музыка. Мама учила отца, сестру и меня тому, что только музыка укрощает хищников и облегчает невзгоды. Это, среди многих прочих, было ее последней волей, и, может быть, поэтому я обожаю музыку и целый день мурлычу песенки.
Стоит мне только включить айпод, я начинаю петь и погрязаю в бумажной суете. Моя жизнь – это копание в бумагах!
Нагруженная папками, вхожу в кабинет Доньи Зануды и открываю нечто похожее на гардероб, который мы используем в качестве архива. Этот гардероб смежный с кабинетом сеньора Циммермана, но я знаю, что его нет, поэтому расслабляюсь и начинаю раскладывать папки, напевая:
Дарю тебе свою любовь, дарю тебе жизнь,Несмотря на боль, только ты вдохновляешь.
Мы не идеальны, мы противоположные полюса.Я сильно люблю тебя, иногда ненавижу.Дарю тебе свою любовь, дарю тебе жизнь,Подарю тебе солнце, если только попросишь.Мы не идеальны, мы противоположные полюса.Пока я рядом с тобой, всегда бы пыталасьЯ бы все отдала?..[1]– Вы отвратительно поете, сеньорита Флорес.
Этот голос. Этот акцент.
Испугавшись, я роняю папку. Наклоняюсь, чтобы поднять ее, и, бац, натыкаюсь на него головой.
На сеньора Циммермана. На моем лице смятение из-за совершенных мной ляпов перед этим супермегашефом! Я смотрю на него и, снимая наушники, бормочу:
– Прошу прощения, сеньор Циммерман.
– Все в порядке. – Он трогает мой лоб и просто спрашивает: – Ты хорошо себя чувствуешь?
Качаю головой, подобно игрушкам, которые сидят на заднем сиденье машины. Он уже второй раз меня спрашивает, в порядке ли я.
