То, что он остановил машину посреди людной улицы и хочет со мной потанцевать, ни капельки не стесняясь, это просто удивительно.
– Как говорится в песне, ты счастье моей жизни, и если я вижу тебя грустной, то не могу быть счастливым, – шепчет он мне на ухо. – Малышка, обещаю, что мы поедем в Испанию, когда ты захочешь, и что твоя семья будет приезжать к нам, когда захочет, но, прошу тебя, улыбнись. Если ты не улыбаешься, я не могу быть счастливым.
Его слова задевают мои самые тонкие струны. Растроганная, я качаю головой и обнимаю его.
Танцую с ним и наслаждаюсь этим волшебным моментом. Прохожие смотрят на нас и не понимают, что мы делаем. А я улыбаюсь – меня не волнует, что они подумают. Я знаю, что и Эрика это тоже не волнует. Когда заканчивается песня, я смотрю на него и, переполненная счастьем, шепчу:
– Сокровище мое, я люблю тебя всей своей душой.
Он довольно подмигивает:
– Я до сих пор надеюсь, что ты хочешь выйти за меня замуж.
Меня это рассмешило, и я поясняю:
– Дорогой, это был просто импульс. Ты же не принял это всерьез?
Айсмен долго на меня смотрит и наконец говорит:
– Принял.
– Но, Эрик, о чем ты говоришь? Я не та девушка, которая выходит замуж, и все такое.
Мой безумный любимый целует меня:
– У нас дома в холодильнике есть бутылочка чудесного розового шампанского «Моэт Шандон»[30]. Как ты смотришь на то, чтобы выпить и поговорить об этом импульсе?
Страсть. Возбуждение. Взвинченность.
Он действительно говорит о браке? Но, сдерживая волнение, я улыбаюсь и капризно спрашиваю:
– Розовое шампанское «Моэт Шандон»?
– Ага! – улыбается он.
– Это такое, с розовой наклейкой и пахнет земляникой, – подшучиваю я, вспоминая, как он впервые принес бутылку этого шампанского ко мне домой в Мадриде.
– Да, малышка.
Я прыскаю со смеху и, не отлипая от него, мурлычу:
– Немедленно едем за этой бутылкой.
Вдруг звонит мобильный Эрика. Он получил сообщение. Мы долго и сладко целуемся и, насытившись поцелуем, садимся в машину. Я немного замерзла. Он читает сообщение и говорит:
– Милая, мне нужно на минутку заехать в офис, ты не против?
Влюбленная по уши в этого мужчину, киваю и улыбаюсь.
Через двадцать минут мы подъезжаем к самой двери. Уже десять часов вечера, и на улице почти никого не видно. Когда мы входим в холл, нас приветствует охрана. Они удивленно на меня смотрят. Я улыбаюсь им, но они совершенно серьезны.
Ох, мамочки, как же этим немцам сложно заставить себя улыбнуться!
Поднявшись на президентский этаж, я замечаю, что здесь никого нет.
