Но сестра подходит к нему и добавляет:
– Нет, я не буду молчать. Вас было слышно во всем доме. И должна тебе сказать, что вполне естественно, что Джудит не сказала тебе ни о мотоцикле, ни о других вещах. А как бы она тебе рассказала? С тобой же не поговоришь. Ты дон Приказ и Повеление. Нужно делать только то, что тебе нравится, или катиться к черту. – И, повернувшись ко мне, она говорит: – Ты рассказала ему о нас с мамой?
Я отрицательно качаю головой, а Соня, приложив руку ко рту, шепчет:
– Доченька, ради всего святого, помолчи.
Не веря своим ушам, Эрик смотрит на нас. Его выражение лица становится все мрачнее и мрачнее. Он снимает пальто. Ему становится жарко. Он кладет его на капот машины, упирает руки в бока и, угрожающе на меня глядя, спрашивает:
– Ну и что еще ты не рассказала о матери и сестре? Какие другие секреты ты от меня скрываешь?!
– Сынок, не кричи на Джудит. Бедняжка.
Я не могу произнести ни слова. У меня язык прилип к небу, а Марта выкладывает все как есть:
– Чтобы ты знал, мы с мамой уже несколько месяцев ходим на курсы парашютистов.
Все! Я тебе это сказала. Теперь можешь злиться и кричать. Это, братец, у тебя получается лучше всего.
Надо видеть лицо Эрика.
– Парашютистов?! Вы обе сошли с ума?
Они вдвоем отрицательно машут головой, и вдруг в гараж заходит Симона с перекошенным лицом и говорит:
– Хозяин, Флин плачет. Он хочет, чтобы вы поднялись к нему.
Эрик смотрит на женщину и говорит:
– А почему Флин не спит в такое время? – Делает один шаг, но потом резко останавливается, смотрит на сестру и мать и спрашивает: – Что случилось? Что вы делаете здесь в такой час?
Он не дает им времени ответить и пулей мчит в комнату Флина.
Соня следует за ним. Марта поворачивается ко мне, и я в испуге спрашиваю:
– Что случилось?
Марта вздыхает и смотрит на меня.
– Милая, мне очень жаль тебе об этом сообщать, но Флин упал со скейта и сломал руку.
Когда я услышала последние слова, у меня подкосились коленки. Нет, это не может быть правдой!
– Что?
– Мы тысячу раз звонили вам, но вы не отвечали.
Белая как стена, я гляжу на Марту.
– Там не было связи. Как он?
– Нормально, если не считать, что он постоянно повторяет, что Эрик рассердится на тебя.
Мы входим в дом, мое сердце бешено колотится. Эрик мне этого не простит. Все те тайны, из-за которых я мучилась последнее время, всплыли в один момент. Я понимаю, что это его очень взбесило. Я его знаю.
Войдя в комнату мальчика, вижу, что у него гипс.
