Во-первых, за то, что накричал на меня перед этой ненормальной Беттой, а во-вторых, за то, что сказал обо мне и Бьорне!
Эрик закрывает глаза.
– Почему ты не рассказала мне о Бетте?
– Потому что не видела в этом необходимости. Это наши с ней отношения.
– Ваши? Только ваши с ней?
– Совершенно верно. И прежде чем ты еще что-то скажешь, позволь мне сказать, что отец научил меня…
– Мы сейчас не с твоим отцом. Может быть, ты не будешь в это впутывать своего отца?
Возмущенная его гневом, кричу:
– Отлично… И почему это я не могу говорить о своем отце, когда мне этого хочется.
– Потому что мы разговариваем о Бетте, а не о твоем отце.
– Ты идиот, ты знал об этом?
Эрик не отвечает. Я не в силах сдерживаться. Я говорю то, что давно надо было сказать:
– Отец научил меня не поддаваться злым людям. А эта гадина, если не сказать хуже, обманула меня. Она обманула меня и усложнила мне жизнь. И ты хочешь, чтобы, встретившись с ней, я рассыпалась в любезностях? Ну уж нет… Этого я не сделаю даже после бутылочки чертового розового «Моэт»!
Не глядя на меня, он подносит руку ко лбу.
– Я не требую, чтобы ты ей аплодировала. Я лишь хочу, чтобы ты не связывалась с ней. Держись подальше от Бетты, и мы сможем жить спокойно.
– А что ты скажешь по поводу сегодняшнего вечера? Эта… эта… шлюха имела наглость подойти к нам в той темной комнате. Она прикасалась к тебе. Она трогала тебя своими грязными руками, а я еще и подбадривала ее, не зная, что это была она. Она трогала тебя при мне! Она снова спровоцировала меня.
Она снова затеяла грязную игру. И ты считаешь, что я должна ей это простить?
Эрик не отвечает. Он в шоке от того, что только что услышал.
– Это она была той женщиной, которая…
– Да, она. Эта гадина. Это она была в темной комнате! – в отчаянии кричу я.
Он ругается, шагая взад и вперед, и наконец произносит:
– Уже поздно. Пойдем спать.
– Ни хрена подобного. Мы разговариваем. Мне наплевать, который сейчас час. Мы с тобой ведем взрослый разговор, и я не позволю, чтобы ты его прервал, потому что ты не хочешь разговаривать на эту тему.
Я тебе сказала, что эта шлюха снова нас обманула. Она снова грязно с нами сыграла.
Он нервно мечется по гаражу, понося все на свете.
Вдруг он задерживает на чем-то взгляд. Это мой желтый шлем. О нет! Я закрываю глаза, ругаясь про себя. Боже, только не сейчас! Эрик идет к своей цели и, откинув синий чехол, орет:
– Что здесь делает этот мотоцикл?
Я выдыхаю. Ночка становится все хуже и хуже.
