Его горячие объятия говорят мне, что он будет меня лелеять, но, когда я отстраняюсь от него, он оглядывается и спрашивает:
– А где Эрик?
Я не отвечаю. Мои глаза наполняются слезами, и, глядя на мое лицо, он шепчет:
– Ох, смугляночка! Что случилось, жизнь моя?
Сдерживая рыдания, я снова бросаюсь к нему в объятия. Мне нужно, чтобы папуля меня спрятал от всех."
"Вечером после ужина, когда я смотрю на звезды, отец садится на диван.
– Почему ты не рассказал мне о Ракель и Хесусе? – с грустью спрашиваю я.
– Сестра не хотела тебя беспокоить. Она поговорила об этом с Эриком и попросила его не рассказывать тебе об этом.
– Прекрасно! – шиплю я, горя желанием оторвать Эрику голову за то, что он был со мной таким неискренним.
– Послушай, смугляночка, твоя сестра знала, что если бы я рассказал тебе, ты сразу же приехала бы в Мадрид. Я лишь выполнил то, о чем она меня попросила. Но не волнуйся, она в порядке.
– Знаю, папа, я это видела собственными глазами. Видела и не могла поверить в то, что вижу.
Отец кивает.
– Я очень огорчен тем, что произошло, но если Хесус не оценил мою дочь должным образом, то лучше пусть оставит ее в покое. Чертов бесстыдник! – шикает он. – Дай бог, моя дочь встретит человека, который будет ее ценить, любить и обязательно заставит ее улыбнуться.
С легкой улыбкой наблюдаю за отцом. Он неисправимый романтик.
– Ракель – женщина-конфетка, – продолжает он, и я улыбаюсь. – Эх, смугляночка! Честно говоря, я не ожидал, что Хесус такое сделает.
Он сыграл на чувствах девочек, и я ему этого никогда не прощу.
Киваю и открываю баночку кока-колы, которую он мне принес.
– А ты собираешься мне рассказывать, что произошло у вас с Эриком? – спрашивает он.
Сажусь рядом с ним и, сделав глоток, тихо произношу:
– Папа, мы с ним несовместимы.
Он пожимает плечами и шепчет:
– Сокровище мое, ты же знаешь, что противоположные полюса притягиваются. И прежде чем ты мне что-то скажешь, знай, что вы не Ракель и Хесус. У вас все по-другому.
Позволь мне сказать, что, когда я был на твоем дне рождения, у вас было все отлично. Я видел, что ты была счастлива, а Эрик по уши в тебя влюблен. Что вдруг произошло?
Он ждет объяснений, но даже если он их добьется, то не остановится, и я все же решаю ему рассказать:
– Папа, когда мы снова сошлись с Эриком, мы пообещали друг другу никогда ничего не скрывать и быть на сто процентов честными. Но я не выполнила обещания, хотя, судя по всему, он тоже.
