Я знаю о твоих пятнах; о том, как ты сердишься; о том, что ты любишь трюфели и жевательную резинку с клубничным вкусом. Пожалуйста, я так больше не могу!
Мое сердце начинает сильнее биться, но, не желая во все это верить, ворчу:
– Он сказал, что снова будет играть. Он заявил мне об этом, перед тем как я ушла.
– Он так сказал?
– Да.
Улыбаясь, Бьорн шепчет:"
"– Милая, насколько мне известно, я не видел его ни на одной из вечеринок. Более того, я уже стал подумывать о том, что он стал монахом.
У меня нет слов, и он, глядя на меня, поясняет:
– В ту ночь, когда ты превратилась в фурию, мой глупый и упрямый друг собирался попросить, чтобы ты вышла за него замуж.
– Что?!
– Ладно тебе, Джудит, – продолжает Бьорн, – подумай, зачем я пришел к вам с бутылкой шампанского в руках? Дело в том, что он или плохо объяснил, или ты не захотела его слушать.
Я хлопаю глазами и недоверчиво качаю головой. Свадьба? Эрик собирался попросить моей руки?!
Он определенно сумасшедший, просто безумец! И когда я собралась что-то сказать, Бьорн продолжает:
– После случая с Беттой и после того, как он узнал обо всем остальном, он сильно рассердился.
Он здорово поругался с матерью и сестрой. Но они доходчиво ему объяснили, что во всем, что произошло, нет ни твоей, ни чьей-то еще вины. В любом случае это была его вина – из-за того, что он именно такой. Дорогая, он не на тебя рассердился, он разозлился на самого себя. Он не мог понять, почему был таким тупоголовым. Понял, что из-за этого все вокруг вынуждены были обманывать его.
– Я затаив дыхание слушаю и хлопаю глазами, а Бьорн продолжает: – Когда он пришел ко мне и рассказал мне все, я сказал ему то, что всегда ему говорил. Он настолько категорично выражается, что люди пугаются и ничего ему не рассказывают. Ему стоило большого труда понять это, но он все-таки осознал это. На протяжении нескольких дней он обдумывал происходящее, поэтому и не разговаривал с тобой. Однако когда он наконец понял, что происходит и что происходило, и захотел исправить ошибки, все пошло к черту.
Ты меня поцеловала. Он закрылся, и ты уехала.
Бьорн смотрит на меня, а я, до сих пор в шоке, смотрю на него.
Он щелкает передо мной пальцами, чтобы привлечь мое внимание, и спрашивает:
– Ты здесь?
Киваю, а он продолжает:
– Милая, дело в том, что он сказал, что ты сама ушла, поэтому ты сама и должна вернуться. Он жутко гордый. Несмотря на то что понимает, что поступил плохо, он не будет просить, чтобы ты вернулась, даже если станет умирать.
