Между нами повисает напряженное молчание, но он ни на секунду не спускает с меня глаз. И вдруг уголки его губ расплываются в улыбке:
– Ты удивительно смелая и совершенно необыкновенная.
Не желая улыбаться, я вопросительно приподнимаю бровь.
– К тому же я иногда ругаюсь.
Эрик смеется моим словам.
– Я потерял дар речи от того, что ты устроила в офисе.
– От чего? Оттого, что я высказала правду своей бывшей идиотке начальнице? Или оттого, что я уволилась с работы?
– От всего этого и оттого, что ты послала меня к черту перед директором по персоналу.
Кстати, больше не делай этого, иначе я потеряю свой авторитет в компании. Договорились?
На этот раз киваю я и улыбаюсь. Он прав. Это было просто ужасно. В комнате повисает молчание.
Эрик смотрит на меня – я вижу, что он ждет от меня поцелуя. Я понимаю, что он жаждет контакта со мной, но пока не хочу, чтобы для него это все так просто закончилось.
– Ты уверен, что ты меня так сильно любишь?
– Еще больше, – шепчет он, приблизив нос к моей шее.
У меня колотится сердце, я теряю голову от его запаха, близости и уверенности. Я сейчас могу мечтать только о том, чтобы он меня раздел и овладел мною.
Его близость невыносима, но я полна решимости высказать все, что накипело. Я отодвигаюсь и шепчу:
– Я хочу, чтобы ты знал, как сильно я рассержена.
– Мне жаль, крошка.
– Ты заставил меня страдать.
– Мне жаль, малышка.
Он снова за свое. Его губы целуют мое обнаженное плечо. О боо-о-оже, как же приятно!
Но нет.
Он должен испить всю чашу, он заслужил наказание. И поэтому я глубоко вздыхаю и говорю:
– Ты, сеньор Циммерман, прочувствуешь это, прочувствуешь очень хорошо! С этого момента каждый раз, как я буду на тебя сердиться, ты будешь наказан. Я устала оттого, что наказываешь только ты.
Он удивленно поднимает бровь:
– И как ты собираешься меня наказывать?
Я встаю с кресла. Ему не нравятся неуправляемые? Ну, тогда держись. Медленно поворачиваюсь перед ним, уверенная в своей сексуальности.
– Пока что лишив тебя того, чего ты больше всего желаешь.
Айсмен встает. Ох! Он просто великан. Пригвоздив меня голубыми глазами к месту, он спрашивает:
– Что ты имеешь в виду?
Я делаю несколько шагов по комнате. Он наблюдает за мной, и, когда оказываюсь за столом, я проясняю:
– Ты не будешь наслаждаться моим телом. Это и есть твое наказание.
Вот это напряжение! Воздух можно резать ножом. Выражение его лица меняется у меня на глазах.
