Я ожидала, что он начнет кричать и сопротивляться, но он внезапно произносит ледяным голосом:
– Ты хочешь свести меня с ума? – Я не отвечаю, и он мрачно продолжает: – Ты убежала от меня. Довела меня до безумия. Я терялся в догадках, не зная, куда ты делась. Все это время ты не отвечала на телефонные звонки. Захлопнула перед моим носом дверь, а вчера вечером ты улыбалась каким-то типам. И ты еще считаешь, что я наказан недостаточно, и пытаешься подвергнуть меня наказаниям?
– Ага!
Он ругается по-немецки. Ого, как он грязно ругается! Но, обернувшись ко мне, он совершенно меняет тон:
– Любимая, я хочу заниматься с тобой любовью.
Я хочу целовать тебя. Хочу показать, как я люблю тебя. Хочу заключить в свои объятия твое обнаженное тело. Ты нужна мне. И ты говоришь, что лишишь меня всего этого?
Я подтверждаю это своим самым холодным и сдержанным тоном:
– Да, все верно. Ты не дотронешься ни до единого моего волоса до тех пор, пока я не разрешу. Ты разбил мне сердце и, если ты меня любишь, будешь соблюдать мои условия, как я всегда соблюдала твои.
Эрик снова ругается по-немецки.
– И до каких пор я буду наказан? – настоятельно спрашивает он.
– До тех пор, пока я это не решу.
Он закрывает глаза. Делает вдох через нос, а когда открывает глаза, решительно кивает.
– Хорошо, малышка. Если ты считаешь, что должна поступить именно так, вперед.
Я довольно улыбаюсь. Вышло по-моему. Ура!
Я перевожу взгляд на часы: ого, уже половина третьего, скоро утро. Спать мне не хочется, но мне нужно спрятаться от него подальше, иначе я первой нарушу это абсурдное наказание.
Я потягиваюсь и спрашиваю:
– Ты скажешь мне, где моя комната?
– Твоя комната?!
Сдерживаю смех при виде его физиономии и настаиваю на своем:"
"– Эрик, ты же не думаешь, что мы будем спать вместе?
– Но…
– Нет, Эрик, нет, – прерываю его. – Я хочу собственное пространство. Я не желаю делить с тобой постель. Ты этого не заслуживаешь.
Он медленно кивает. У него напряженное выражение лица, и я понимаю, что он сейчас вспоминает всех моих предков, причем в самых забористых выражениях.
Пережив первый удар, он тихо говорит:
– Ты сама знаешь, что в доме четыре комнаты. Выбирай, какую хочешь. Я буду спать в любой другой.
Не глянув на него, хватаю рюкзак и направляюсь в ту комнату, которой мы пользовались весной. Это наша комната. Она великолепна.
В центре Эрик поставил чудесную огромную кровать с балдахином. Декапированная белая мебель, льняные оранжевые шторы сочетаются с покрывалом такого же цвета.
