По телу пробегает горячая волна. Я его обожаю. Целую его в губы и, отстранившись от него, шепчу:
– Конечно, мой жених. – Он улыбается. – Я могу тебя кое-что спросить о Флине?
– Безусловно.
Проглотив вкуснейший пончик, перевожу на Эрика взгляд и спрашиваю:
– Почему ты не сказал, что твой племянник – китаец?
Эрик разразился смехом.
– Он не китаец. Он немец. Не называй его китайцем, иначе сильно его разозлишь. Не знаю почему, но он ненавидит это слово. Моя сестра Ханна два года жила в Корее. Там она познакомилась с Ли Ваном.
Когда она забеременела, то решила вернуться в Германию, чтобы родить Флина здесь. Поэтому он немец.
– А отец Флина?
Эрик кривится:
– Он был женат и ничего не хотел слышать о мальчике. – Я киваю, а Эрик неожиданно продолжает: – На протяжении двух лет у Флина был отец. Сестра встречалась с одним типом по имени Лео. Мальчик обожал его, но, когда с сестрой случилось несчастье, этот недоумок не захотел больше общаться с малышом. Тогда я понял, что был прав: он был с сестрой только из-за ее денег.
Решаю больше не расспрашивать. Не стоит. Продолжаю есть, а Эрик целует меня в лоб. Несколько секунд мы смотрим друг на друга, но я знаю, что настал момент поговорить о том, что не дает мне покоя. Тем не менее сначала я делаю глоток кофе.
– Эрик, завтра новогодняя ночь, и я…
Он не дает мне закончить.
– Я знаю, что ты мне скажешь, – уверяет он, приложив палец к моим губам. – Ты хочешь вернуться в Испанию и провести новогоднюю ночь с семьей, так ведь?
– Да, – киваю я.
Эрик улыбается моим словам, но я продолжаю: – Думаю, что мне стоило бы уехать сегодня. Завтра Новый год и… ну, ты меня понимаешь?
Он покорно вздыхает. Его смирение сводит меня с ума.
– Хочу, чтобы ты знала: я был бы очень рад, если бы ты осталась со мной, но… Я все понимаю. На этот раз я не могу поехать вместе с тобой. Я должен остаться с Флином. У матери и сестры свои планы, и я хочу провести эту ночь дома вместе с ним. Ты ведь тоже это понимаешь, правда?
У меня защемило сердце: я представляю, что они остаются одни.
Как они могут здесь остаться совсем одни? Но перед тем как я смогла что-то ответить, мой немец добавляет:"
"– Наша семья распалась в тот день, когда умерла Ханна. Я никого не могу в этом упрекать. Первым, кто исчез в новогоднюю ночь, был я. Наконец… Джуд, я не хочу об этом говорить. Езжай в Испанию и развлекайся. А нам с Флином и здесь будет хорошо.
Увидев в его глазах боль, глажу его по щеке.
