Ты у меня одна (СИ)

Ваньке она налила кофе, он размешал в нем сахар и указал кивком на свою тарелку:

— Не хочу. — Взглянула на сдобу. Возможно съест кусок сахарной булки с маслом.

— Я не спрашиваю, хочешь ты или нет, я говорю – ешь. — Шаурин взял вилку и принялся за яичницу. — Ты так и не избавилась от своей привычки спать с бывшими.

Алёна поднесла к губам чашку и отпила чай, внимательно глядя Ваньке в глаза. Примерно этого она от него и ожидала. Конечно. Сорвался. Теперь будет агонизировать. Кусаться. И злится он на себя, а не на нее.

— Ну вот, — мягко проговорила она и забрала из его руки вилку, — а ты говорил, что никак не смогу тебя использовать. — Отполовинила белок и положила его на хлеб.

— А что ты хотел от меня услышать? — слегка пожала плечами и вернула ему вилку.

— Думал, что я буду вымаливать у тебя прощение?

Умолять его пустое, равно как ловить руками ветер или сжимать в кулаках свет.

— Не смеши, — хмыкнул он. — Ты голову на плаху положишь так, чтобы колени не подогнуть.

— Ваня, я тебе все сказала.

Хочешь получить нормальный ответ, начинай разговор по-другому. Я не девочка для битья. Если ты ударишь, я не подставлю вторую щеку.

Алёна настороженно ждала вопросов, даже перестав жевать бутерброд. Шаурин излишне крепко сжал в руке вилку. Они замолчали, потому что подошли к главному. Оба были спокойны, но не бесстрастны. И в этой внезапной тишине отчетливо прозвучал гром за окном, взвыла сигнализация какой-то машины.

Шаурин вдруг обхватил ладонями Алёнкино лицо, резко притянул к себе и чмокнул в губы.

Быстро, крепко, точно не поцеловал, а хлестнул по губам. Она со вздохом отпрянула и потянулась к чашке с чаем. Он поставил тарелку с яичницей себе на колени и прибавил громкость телевизора.

— Вот это ответочка, — ошарашено прошептала Алёна, яростно соображая, как на это реагировать. — Кушайте с булочкой, Доктор Лейба, смотрите не подавитесь.

Она бросила ключи на стол, в руках у нее осталась открытка. Яркая и безвкусная, с красными розочками. На которой броско и размашисто было написано «За прекрасную ночь».

И подпись. Только гербовой печати не хватало. Твою ж мать, Шаурин!

Разумеется, так взбесила Алёну не дешевая открытка. Цветастой карточкой Ваня не ограничился. За «прекрасную» ночь подарил ей машину. Белый мерседес. Даже не потрудился лично увидеться, а «прислал» подарочек с водителем.

Теперь она не знала, что и думать. Если утром в ней была какая-то уверенность, то сейчас земля ушла из-под ног.