Ты у меня одна (СИ)

— Ты же занят сегодня, — ухмыльнулась. — Ты же прям не знаешь, когда освободишься.

— Да, я очень занят. Но если мне сильно надо, то я могу быть и не занят.

…Так и знала, что одним днем гулянки, пусть даже такой бурной, эта шайка не успокоится. Вечером решили собраться у Радченко дома и «тихо посидеть своей тесной компанией», что само по себе звучало смешно, и как только Шаурин умудрился собрать все это в одном предложении.

Алёна закинула тушь в косметичку. Нанесла на руки немного средства для укладки и взбила волосы, периодически сжимая пряди в кулаке, чтобы сформировать естественные локоны.

Перед тем как выйти из ванной, обернулась большим полотенцем, хотя на ней были бюстгальтер и трусики. Прикрыла почти голое тело не от стеснения, а в надежде, что так попытка добраться до гардероба и наконец одеться окажется успешной. Точного времени, к которому нужно приехать к Радченко, не обговаривалось, но они с Ванькой явно будут последними.

Алёна вернулась в спальню, открыла дверцу гардеробной, щелкнула выключатель и, уперев руки в бока, замерла в раздумьях.

— Ну-ка, дай я посмотрю, а то ты снова на себя какую-нибудь хрень наденешь, — Ваня отбросил планшет, с которым валялся на кровати, и, потеснив Алёну, стал бесцеремонно шарить по вешалкам с одеждой.

— Когда это я на себя хрень надевала?

— Как это хрень? Тебе же понравилось это платье.

— Понравилось. Но если оно мне понравилось, это еще не значит, что платье не хрень.

— Ваня, а ты материшься? — спросила она. Ей вдруг пришло в голову, что она ни разу не слышала, как Шаурин матерится. Ни в голос, ни шепотом, ни сквозь зубы. Никак. «Хрень», как и утреннее «ни хрена», он произносил очень мягко и урчаще. Оттого не слышалось в словах негатива. Так матерятся маленькие дети, которые не знают значения слов и, произнося их, не придают голосом нужного акцента, оттого в их устах маты звучат по-доброму.

— Нет, — сразу ответил Шаурин и почему-то не удивился ее вопросу.

— Почему? — в свою очередь, удивилась она.

— В смысле – почему?

— Все матерятся. Я вот знаю все ругательные слова и их производные, и матерюсь, когда не могу сдержать эмоций.

— А я не матерюсь, волю тренирую. Сказал: ни хрена, считай – выругался матом.

Алёна закусила губу, чтобы не расхохотаться в голос, потому что вспомнила разговор с Викой, после первой встречи с Шауриным.