Ты у меня одна (СИ)

— А пиво пьешь? Я вот не видела, чтобы ты пиво пил.

— Нет. И пиво я не пью. Вообще. У меня от него голова болит. Дико просто. Поэтому пиво я не пью.

Алёна развеселилась и сложила руки на груди:

— Ванечка, ну ты у меня точно Божество. И как тебя только угораздило связаться с таким несовершенным человеком, как я. Я и пиво пью, и матерюсь…

— Вот сам не знаю. Нашел себе занозу. Это все та официантка виновата. Облила меня, я так и знал, что ничего хорошего после этого меня не ждет. Это чё? — вытащил из шкафа цветастый сарафан.

— О, это мой новый сарафанчик, я его пару раз всего надевала. На работу.

— Его? — изобразил на лице пренебрежение. — Ты в этом ходишь на работу? Это же цветочная поляна.

— Да. И в этом, — показала ему бледно-розовую блузку с рукавами фонариками и бантиками на кокетке.

Он, будто примеряя, приложил вешалку с блузкой к ее груди и посмотрел критически:

— Я б тебя сразу уволил. Доктор, ты ж серьезный человек. А это детский сад какой-то.

— Ты правильно говоришь. Детский сад. Я же с детками работаю, потому должна выглядеть так, чтобы деточки мне доверяли.

Они же от меня разбегутся и плакать начнут, если я приду в строгом костюме и в очках. Потому я одеваюсь так, чтобы им нравилось: просто, ярко, иногда по-домашнему, иногда косички заплетаю.

— Ну если так, то ладно. Я ж не знаю вашей специфики. Принимается. Зачет тебе по рабочему гардеробу.

— Сложная у нас специфика. Очень сложная. Работаешь с детьми, а в результате все равно выходишь на родителей, — задумчиво сказала она.

— Так, чего ты тут залип? Ну-ка, Твою-Мать-Величество, подвинь-ка свою королевскую задницу дай пройти, — шлепнула его по мягкому месту.

Не обращая внимание на Алёнкины протесты, Ваня замер у другой секции.

— Вот, это уже кое-что, — одобрил он и вытащил жемчужно-серую кожаную юбку-карандаш.

— В этом я тоже на работу ходила, на конференции там всякие…

— Нормально ты ходишь по конференциям… На, надевай «цветочную поляну», — вернул юбку на место и сунул ей вешалку с цветастым сарафаном.

— Нет, ну ты посмотри на себя и на меня, — приложила к себе сарафан и уставилась в зеркало. Шаурин вечером вырядился в рубашку-милитари зелено-палевого цвета с закатанными до локтей рукавами и черные брюки.

— Ну и нормально, там вон на поляне есть зеленые цветочки. В цвете сойдемся. Напяливай. Я буду крутой босс, а ты нежная мурка.

— Да уж, конечно! — воскликнула она. — Крутой босс. Ванечка, мы сегодня делаем вечер, как ты не понимаешь. Все ждут нашего появления.