Ты у меня под кожей

Иной раз мне кажется, что Орлов в своей крутости совершенно забывает о том, что я, в общем-то, тоже ничего. Единичный в своем роде специалист.

Пока я барахтаюсь в своих обидах, Ринат резко бьет по газам.

— Эй, ты чего? Кто-то под колеса выскочил?

— Кретин полный. Мне же ты нужна.

— Я думала, с этим мы уже давно определились.

— Да-да, но я о другом. Ты мне как спец нужна. В том деле, что я сейчас веду.

— И ты даже расскажешь мне, что это за дело? — дразню Рината.

— Нет. Этого я сделать не смогу.

— Но ведь, в противном случае, я вряд ли смогу тебе помочь.

Орлов смотрит на меня с сомнением, закрывает глаза и медленно качает головой из стороны в сторону:

— Сможешь. Я только подумаю, как лучше это все провернуть. Зря я вообще сейчас завел этот разговор.

— Ну, почему же? Мне польстило.

— Что именно? — усмехается он и глушит мотор. Нашим глазам открывается домик. Совсем небольшой. Старый, но ухоженный. Весь утопающий в цветах. Пестрых хризантемах и астрах.

— То, что ты решил, будто я достойна стать частью твоей команды.

Ринат смотрит на меня долго-долго. Его взгляд абсолютно пустой. Мне трудно догадаться, о чем он думает, и от этого становится как-то не по себе.

— Знаешь, если ты поняла это только сейчас, у тебя явно что-то не то с мозгами. Может, ты вовсе не такая умная, как принято считать!

Орлов не орет, нет. Просто к концу тирады его голос холодеет настолько, что все кругом будто покрывается льдом. Облака на небе замедляют свой бег, ветер стихает в кронах и даже воздух, даже воздух начинает потрескивать, как это бывает лишь в лютый мороз.

— Может, ты и прав, — соглашаюсь я. — Но ведь на дураков не обижаются. Это закон. Ну же! Не дуйся…

— Ты меня доконаешь, — вздыхает он, но послушно распахивает объятья, так что я с большим комфортом устраиваюсь у него на груди. Ухом прижимаюсь к сердцу. И слышу размеренные «бам… бам-бам».

— Я просто никак не привыкну.

— Знаю. Потому и терплю. Но видит бог, Саш, от моего терпения ничего не осталось.

— Ты и так долго держался, — соглашаюсь со смехом. Удивительно то, как скачет мое настроение. Я словно на американских горках. Вверх-вниз. Так, что дух захватывает.

— Пятнадцать лет, — подтверждает он.

— Ну, голубки! В дом пойдем, или тут стоять будете? — прерывает нашу идиллию веселый голос Артема.

— Да я уж и не знаю, рад ли ты нас видеть.

— Рад! Еще как.