Ты у меня под кожей

С некоторыми в одном классе учился.

Мне даже слышать это странно. Неужели кто-то в состоянии пронести дружбу через столько лет, несмотря на то, кем стал? Это говорит о столь многом... Я не хочу, чтобы Ринат мне нравился. Я не хочу, да! Но он мне нравится с каждой секундой сильней.

Нервным жестом откидываю волосы за спину и тянусь к сумочке, чтобы достать помаду. В тот же миг Орлов тоже зачем-то наклоняется, и мы оказываемся нос к носу. Сидим так чуть-чуть или, может быть, целую вечность. А потом он меня целует.

Вот тебе и «не буду в нее погружаться»… Неужели я правда думал, что это возможно? Да мне ее просто стоит увидеть, и всё… Всё! О какой дистанции речь? Когда она так близко, что я слышу её сочный запах, а в глазах вижу тлеющий огонек.

А ее вкус… Это же вообще что-то за гранью. Жадно слизываю его. Веду языком. Скольжу пальцами в тщательно уложенных волосах в странном желании нарушить эту хорошо продуманную безупречность. Стереть глянец, под которым она, настоящая, отгораживается от мира. А впрочем, к черту мир! От меня отгораживается…

Отстраняюсь немного и начинаю пальцами размазывать помаду по лицу.

Хочу её рот голым. Он такой беззащитный без яркой вызывающей краски. Губы припухли, наверное, я причинил ей боль, когда, не сдержавшись, стал легонько покусывать.

— Ринат. — Собственное имя в ее исполнении отдает в груди тянущей болью. — Что ты делаешь? Я же теперь полчаса это оттирать буду!

Что ответить, не знаю. Прохожусь ладонью вверх по шее, глажу скулу, толкаюсь пальцами в рот. Дергаюсь, как от удара, когда она неожиданно уступчиво принимает их и начинает бесстыже сосать, глядя на меня из-под отяжелевших век.

А там уже не тлеет, там горит. И я вместе с ней полыхаю.

Где-то за пределами нашего мира звучит громкий смех. В ту же секунду кто-то бесцеремонно барабанит в окно. Саша испуганно отшатывается в сторону. Я чертыхаюсь. Нашариваю кнопку стеклоподъемника. А пока стекло опускается, слежу за тем, как она, отведя взгляд, открывает дрожащими руками сумочку, чтобы достать пудреницу.

Делаю глубокий вдох и с трудом заставляю себя переключиться на давнишнего приятеля, который, не скрывая интереса, заглядывает в окно.

— Какие люди! Я подъехал, смотрю, ты — нет?! — радостно скалится тот. Димка на два года старше, а с его женой я сидел за партой с первого по пятый класс. Юлька Сафронова… А вот, кстати, и она.

— Я-я, — усмехаюсь. — Привет, Юль…

— Привет, Орел. Дим, ну, что ты человеку всю дорогу перегородил, он даже выйти не может! Иди, я тебя обниму.