Ты у меня под кожей

От этого его «у нас» у меня теплеет внутри. Опасное… Очень опасное чувство.

— Сразу после еды не рекомендуют плавать, — бурчу из вредности, а сама глаз не могу отвести от его тугой задницы. Собственно, почему бы и нет? Раз уж он решил переодеться при мне, наверное, глупо скромничать. Хорошо хоть спиной повернулся.

Интересно, означает ли это, что мне тоже не стоит стесняться? Тянусь к краю сарафана, но в последний момент понимаю, что не могу вот так… Не могу! Хватаю купальник и трусливо сбегаю в ванную.

В ресторане с удивлением понимаю, как же на самом деле голодна.

От поджаренного хрустящего бекона исходит изумительный аромат. Жадничая, я нагружаю себе полную тарелку. Сверху — яичницу, тосты, побольше зелени. Набрасываюсь на еду. И осекаюсь, наткнувшись на его взгляд. Откладываю приборы. Нащупываю салфетку.

— Тогда почему ты так смотришь?

— Любуюсь. Люблю, знаешь ли, когда у женщины хороший аппетит.

За хороший аппетит я расплачиваюсь безжалостными тренировками в зале. После тридцати уже невозможно есть и не поправляться.

Если ты, конечно, не ведьма.

— Вполне возможно, я умру в планке, сгоняя это добро.

— Тебе не понадобится стоять в планке.

— Потому что есть масса более приятных способов согнать жирок.

Приборы, которые я вновь взяла, звякают о тарелку. Хорошо, что я ничего не жевала в этот момент — не то бы наверняка подавилась. Чувствую, как вверх по груди растекается жар. Обычно у брюнеток более смуглая кожа. Румянец на такой практически незаметен. Я же, как та Белоснежка.

Кровь с молоком.

— Я тебя смущаю? — тихо спрашивает Ринат.

— И не надейся. Нет такого, что бы могло меня смутить в разговорах о сексе. Собственно, как и в нем самом.

Я не знаю, зачем это говорю! Хоть убейте — не знаю. Наверное, не хочу, чтобы он питал какие-то иллюзии на мой счет. Потому что, когда они развеются, мне будет больно. Мучительно больно. Невыносимо. Смертельно. Как уже было однажды, когда я узнала, что Ринат на меня поспорил. Я ведь тогда почти поверила в целительную силу его любви.

— А кто вообще говорит о сексе?

— Нет? — не знаю, куда себя деть со стыда. — Тогда о чем ты говоришь?

— О массаже и СПА-процедурах.

Ринат касается губ салфеткой, хотя они безупречно чистые, откладывает в сторону и медленно встает.

— Ринат… — выдыхаю я ему в спину, но он даже не оборачивается.

— Пойдем, Саша… Я, кажется, вижу свободные шезлонги. Надо успеть занять, пока никто другой этого не сделал.

Более идиотской отговорки найти трудно.