Ты у меня под кожей

Здоровяк выходит из строя, дурашливо улыбается и, опустившись на плац, с силой толкает землю. Мой максимум — пятьдесят раз. Но этот идиот делает сотку, рисуясь по полной. Правда, когда встает, выглядит он уже не таким заносчивым.

— Как лихо она из тебя все дерьмо вытрахала, Жданов, — бросает кто-то смелый уже после отбоя.

— Ничего, — хмыкает тот. — Я в ответ вытрахаю из нее дурь.

— Губу закатай. Больно ты ей нужен.

— Да она не особенно разборчивая. Че пялишься? Вы, что же, о ней ничего не знаете? — в тишине отчетливо слышен скрип пружин, когда Жданов переворачивается на другой бок.

— А что мы должны знать? — проявляет любопытство еще кто-то.

— Есть у нее замечательная традиция поощрять лучшего с курса сладеньким. — Жданов гаденько ржет. — Только не говорите мне, будто сомневаетесь, что среди нас лучшим буду я.

— Гони! — разносится недоверчивый шепоток под потолком. — Ты как будто не знаешь, что за неуставные бывает.

— Да того! Она дочка Быстрова. Вы не догнали еще? Ну, дебилы-то, ё-моё.

— Ринат Ильич… Ринат Ильич!

Выныриваю из потока воспоминаний.

— У нас все. Можем ехать.

— Дайте мне протокол задержания. А впрочем, ладно. Потом.

— А с этими что делать?

Оборачиваюсь. Ловлю Сашин пристальный взгляд. Дергаю плечом:

— Что-что… Отпускайте.

Возвращаемся в контору, где я торчу еще бог его знает сколько времени. Отчитываясь непосредственно перед первым лицом.

Я не чувствую ног от усталости, когда возвращаюсь домой. А тут еще звонок брата… Миша обращается ко мне не так часто, поэтому, когда он просит меня посидеть со своей годовалой дочкой, потому что у них с женой на работе случился очередной аврал, я без вопросов соглашаюсь. Мы гуляем с Машкой в парке у моего дома. Она только-только научилась ходить, и я коршуном слежу за каждым ее неуверенным шагом. Поэтому, наверное, не сразу замечаю притаившийся в тени деревьев силуэт.

Надо встать. Надо что-то делать. Куда-то звонить… Кому-то. В конце концов, у отца хватает связей, и уж кто-нибудь мне точно поможет. Но я сижу, бестолково пялясь в стену, и не могу пошевелиться. В ушах шумит.