Ты у меня одна

Тетушка своего-то второго ребенка не хотела, а тут ей такой подарочек достался в виде меня — подкидыш без роду без племени. Понятное дело… — пожала плечами.

— Кому понятное? Ребенок же не виноват. Или лучше, чтобы тебя в детдом отдали?

— Лучше бы отдали.

Снова удивило полное равнодушие, прозвучавшее в ее словах.

— Кому лучше?

— Лучше! — повторила убежденно. — Там все дети на равных условиях. Там ты точно знаешь, кто ты. Тебя не попрекают куском хлеба. Знаешь, как это противно? — Не сумела сдержаться от презрительной гримасы.

— А дядя?

— А дядя у нас человек такой – он любит где-то глубоко внутри и считает, что этого достаточно. Сейчас, — подчеркнула она, — действительно мне этого достаточно. Не бойся, Царевич, я не собираюсь плакаться тебе о своем несчастном детстве, — тут же улыбнулась беззаботной улыбкой, словно отрекаясь от своих слов и отмахиваясь от Ванькиного участия. — Тебе оно не надо. Мне тоже. Да и не сможешь ты понять, что значит жить с ощущением, что ты никому в жизни не нужен. Не вижу никакого смысла говорить об этом.

Все давно перегорело. Чувства, они, знаешь, притупляются под влиянием длительно действующих раздражителей. Поверь, моим чувствам было отчего притупиться. У меня не то что притупилось, все давно отмерло. Когда после окончания школы я стала жить отдельно, меня как будто на волю выпустили – закончился мой строгач.

— На волю выпустили, а смеяться, плакать и говорить открыто так и не научили.

— Зато видишь, как тебе со мной весело. Может, ты всю жизнь искал такую, как я.

— Никого я не искал. Брал, что под руку попадалось. Я не в том ритме живу, чтобы что-то искать.

— Ах, ты! — как будто возмущенно ахнула Алёна."

"— А ты так удачно мне попалась. Не в тот вечер так в другой, но все равно попалась бы. Ты хочешь детей?

Обычно Ваня плавно подводил к интересующей его теме, а тут спросил в лоб, сразу выбив из колеи.

— А почему ты спрашиваешь?

— Ну, вообще, логично, что я задаю тебе какие-то вопросы, чем-то интересуюсь, — чуть нажал Шаурин.

— Я же сама еще не наигралась, куда мне детей…

Вот она – та самая лучезарная улыбка. Но сегодня уже не прикрывающая наготу души.

Попытка Алёны привычным способом уйти от ответа не вызвала у Ивана раздражения. Под давлением его взгляда Алёна неохотно заговорила:

— Если я скажу, что хочу, — совру. Не хочу — тоже совру.

— Это вопрос времени?

— Это вопрос… бесконечного времени. Не могу представить, что кто-то назовет меня мамой. Это за пределами моей реальности.