Ты у меня одна

Там еще дальше есть, но с этим я бы поспорила. Ты сам вообще зачем ее читал?

— Я ж тебе говорил: страдал жаждой знаний. То философом хотел стать, то физиком-ядерщиком, — снова услышал Алёнкин заливистый смех. — И что же говорит тебе твое чувство?

Алёна примолкла и торжественно прокашлялась.

— Что я очень соскучилась по тебе. Я уже злюсь, а скоро буду плакать. Ты, наверное, специально за тридевять земель умотал, да, Царевич?

— Не грусти, вот вернусь и будет тебе счастье.

— Не вези ты мне золотой и серебряной парчи, ни чёрных соболей сибирских, ни ожерелья бурмицкого, я согласна на цветочек аленький.

Приезжай быстрее.

_____

Конечно, не стоило ждать, что Ваня примчится к ней прямо из аэропорта. Нет сомнений, первым делом ему нужно встретиться с отцом, обсудить рабочие вопросы, отчитаться в конце концов о результатах поездки. Главное, чтобы Ваня не свалился на ее голову сюрпризом. Не хотела его встречать в шортах и майке.

К счастью, Шаурин предупредил, что приедет вечером. Правда не сказал – во сколько.

Ну да ладно. Знала уже, что вечер у него обычно начинается после восемнадцати часов.

К этому времени Алёна еще не успела надеть платье, — бегала по квартире в белом махровом халате, — но зато была накрашена и с тщательно уложенными волосами. А платье натянуть и в туфли влезть – пара минут.

Почему-то из рук все валилось. Она волновалась, словно это первое в ее жизни свидание.

От дверного звонка вздрогнула. Легко ринулась в прихожую, распахнула дверь и застыла в немом восторге.

— Ваня… — выдохнула его имя.

Он улыбнулся. Ничего не ответив, протиснулся мимо нее в квартиру. В руках Шаурин держал огромный букет красных роз.

Алёна отступила, захлопнула дверь, но так и не могла решить, что сделать первым: кинуться к Ваньке с поцелуями или взять цветы.

— Розы. Нормальные, красные. Ты хотела."

"Его голос, низкий и ровный, оживил ее. Сердце обдало теплотой. Алёна рассмеялась. Охнув, взяла тяжелый букет.

— Какие красивые. — Сразу уткнулась носом в тугие алые бутоны.

Пьянящий аромат окутал с ног до головы.

Колени предательски ослабли. Но цветы в этом не виноваты. Виноват Шаурин. Алёна двинулась к нему, чтобы поцеловать, но цветы в руках оказался препятствием. Немного злясь на свою нерасторопность, она положила их на диванчик и, пристав на носочки, ухватилась за широкие Ванькины плечи. Он крепко сжал ее в объятиях и распрямил спину, приподнимая над полом.

— Ванечка мой приехал, — довольно прошептала Алёна, прижимаясь к его небритой щеке.