Ты у меня одна

Чтобы встать на ноги и держаться на них так уверенно, как сейчас, ему пришлось много работать и, как водится, даже кое-чем пожертвовать. Не без этого. Жена лет шесть назад от него ушла. Подправила внешность и решила, что достойна большего, чем стареющий, уже не пышущий здоровьем муж. Собственно, этот факт никого не расстроил. Савинский погрустил скорее на рефлексе, чем от души, а потом снова окунулся с головой в работу. Лада у них в семье никогда не было. Даже Вика, судя по всему, не особо горевала.

Алёна не стала звонить в домофон, воспользовалась своими ключами.

Поднялась в квартиру, дядя встретил ее на пороге. Его широкое простоватое лицо сияло улыбкой, отчего морщины около рта стали еще глубже.

— Дядюшка, привет, — в привычной манере тепло поздоровалась племянница.

— Привет, Алёнушка, привет. Забыла совсем про меня.

Не любила Алёна, когда ее так называли, но дяде ни слова не говорила. Ему позволялось.

— Каюсь, грешна, каюсь. Лето, солнце, пляж…

— Конечно, дело молодое. Чайку попьем?

— Чайку обязательно.

Вики нет?

— Нет, выскочила по делам.

— Ах, ну да, у нее же дел куча, — не удержавшись, съязвила.

Они прошли на кухню, Алёна привычно начала хозяйничать, поставила чайник, выставила на стол чашки, потом открыла холодильник и поджала недовольно губы.

— Вика хоть бы что-нибудь приготовила.

— Она на диете, не хочет соблазняться.

Племянница ответила на эти слова тяжелым вздохом, ибо слова тут бесполезны.

— Заварить свежий?

— Если не трудно, — улыбнулся Савинский.

Любил он, когда Алёна чай заваривала.

Такая она с детства – внимательная, не равнодушная к мелочам. Всегда спросит, как дела, чай заварит, ужин разогреет. Бывало, кроме нее и не побеспокоится никто: голоден ли он, хорошо ли себя чувствует. Тем больнее видеть равнодушие собственной дочери. Никак не мог понять, что не так сделал, где ошибся. Любил же Вику всем сердцем, никогда ни в чем не отказывал, не упрекал.

Когда чай заварился, Алёна аккуратно наполнила чашки и уселась за стол.

— Дядюшка, ты бы Вику пристроил куда-нибудь.

Работать начнет, глядишь, и поумнеет, — коснулась Алёна больной темы. Этот вопрос не раз уже обсуждался, но дальше разговоров дело не зашло.

— Я неоднократно ей предлагал, она не хочет.

— Не понимаю я, как можно так бесцельно жить, — осуждающе покачала головой. — Ну не для того чтобы убиваться, карабкаясь по карьерной лестнице, а чтобы просто чем-то себя занять, можно же работать! Пусть пройдет курсы флористов и цветочки в букет собирает.