"
"Слишком смущенная, чтобы продолжать это слушать, резко подрываюсь со своего места и начинаю собирать пустую посуду.
– Эй, ты чего подскочила? – замечает Шатохин с очевидным намерением еще сильнее смутить. – Оставь, потом уберем. Или тебе нужно сбежать? – нажимом выделяет первый глагол.
– Тоха, заткнись, – одергивает его Чарушин.
А я, так ничего и не ответив, уношусь на кухню, молясь про себя, чтобы не разбить по дороге посуду. Благо добираюсь вполне успешно. Перевожу дыхание, успокаиваюсь и возвращаюсь только тогда, когда чувствую себя к этому готовой.
Остаток этих посиделок проходит без особых эмоциональных всплесков. Ребята по большей части молчат. Крутят сериал до упора, пока мы – один за другим – не начинаем зевать. Но уезжать домой никто не спешит.
– Все остаются? – спрашивает Чарушин.
Хотя на вопрос это мало похоже. Скорее, констатация.
– Я – да, – откликается первым Бойка.
– И я, – подтверждает свое участие Фильфиневич.
– Канеш, – вставляет Сашка.
– Я сразу сказал, – разводит руками Тоха.
– Ладно, – заключает Артем, прежде чем встать с дивана.
Выпрямившись, замирает. Упирая руки в бедра, вздыхает. В том, как именно он это делает, впервые отчетливо виден весь груз, который осел на его плечи. Мое сердце тотчас отзывается, стремясь разделить его ношу. И едва Артем поднимается, я, наплевав на все, бросаюсь к нему. Обнимаю, прекрасно понимая, что может оттолкнуть. Сейчас меня это не пугает. Я отдаю, не рассчитывая на ответ.
И… Он принимает.
Едва ощутив на спине его горячие ладони, вздрагиваю.
А потом тянусь на носочках выше, стискиваю еще крепче и отрывисто выдыхаю ему в шею то, что весь вечер рвалось наружу:
– Я с тобой.
________
*История Кирилла Бойки и Вари: ""Хочу тебя испортить/Хочу тебя любить""
*История Тохи и Маринки: ""Запрет на тебя""
33
Хочешь со мной?
Трудно понять, когда именно я вступил в черную полосу. Только этим летом? Или все же в прошлом году? И где, блядь, положенная белая? Моя гребаная жизнь тупо на куски разваливается. Все, что я могу делать – это держать разорвавшуюся массу в одной чертовой куче и ждать до упора, что когда-то все это срастется обратно.
«Я с тобой…»
В очередной раз напоминаю себе, что это временно. Ничего не значит. Лиза слишком добрая. Даже с такими подонками, как я.
– Что сказали? Сегодня операция? – спрашивает, едва я захожу на кухню.
Крайне странно видеть ее здесь по утрам. Каждый раз сердце словно шар раздувается. Долбаный, огромный, горячий и колючий шар.
