Я не могу жить!
Если бы тогда не ввалил телефон в стену… Если бы взял его с собой… Если бы узнал раньше… Если бы после попытался достучаться до своей Дикарки, узнать правду, был бы настойчивее, не поверил бы этой твари, не воспринял буквально слова самой Лизы… Она ведь была уже убита! А мне тогда только предстояло умереть… Если бы не оставил ее там с этой ебаной мамашей… Если бы забрал и защитил, хотя бы после… Хотя бы, блядь, после всего этого чертового кошмара!
Как об этом теперь не думать? Как отпустить? Как дальше жить?!
Едва входим в дом, Лиза моет в ванной руки и двигает в кухню.
– Что тебе приготовить? – замирает у открытого холодильника.
Я застываю в дверях.
– Шутишь, что ли? – сиплю, не скрывая замешательства, в которое лишь Дикарке меня удается погрузить. – Какая еда, Лиз? Иди сюда.
Она не шевелится. Даже холодильник не закрывает.
– Я просто… Думаю, нам обоим стоит отвлечься.
– Иди сюда, – повторяю громче. Не хочу давить, но ее явно не в ту сторону шатает. – Пожалуйста, Лиза. Просто иди сюда.
И, наконец, она подчиняется. Подходит, беру ее за руку и веду в спальню.
– Разденься, хорошо? – прошу приглушенно.
Задергиваю шторы, в помещении повисает полумрак.
Я перевожу дыхание и принимаюсь снимать свою одежду. Сердце продолжает намахивать. Кажется, даже ускоряется. Гулко отбивает. Болезненно. Стягивает какие-то струны.
Сковывает, обращает тело в сталь.
Умница моя, полностью раздевается. Смотрю на нее, и дыхание перехватывает, когда понимаю, что Лиза, очевидно, думает, что мне нужен секс. Спокойно так принимает это, а у меня в очередной раз рвется от натуги сердце.
Не к тому сейчас стремлюсь. Кожей к коже хочу. Без преград.
Разбираю кровать, укладываю Дикарку и сам к ней под одеяло забираюсь. Обнимаю крепко-крепко, замираем друг против друга.
В глаза смотрим. Дышим в унисон.
– Помнишь, ты спросила, как сделать мне больно?
– Боже, Артем… – вздыхает Лиза с явным сожалением. – Я тогда была обижена… Не хотела, конечно…
– Неважно, – выдыхаю я. – Мне было больно, когда ты появилась в августе, когда прыгали в море, когда ты поцеловала, каждый раз, когда мы смотрели друг другу в глаза… – голос глохнет. Приходится сделать паузу, чтобы набрать в легкие воздух.
