Но, когда я выхожу из-за стола, Артем словно чувствует и следом идет. Не думаю, что ему сильно интересно разглядывать детские вещи. Просто он, как и всегда, в нужную минуту рядом со мной.
– Вот этот плед такой классный, смотри… – приговаривает мама Таня с восторгом. – Потрогай, качество шикарное, правда?
– Правда, – искренне соглашаюсь я.
А Тёма смеется.
– Мам, это уже четвертый плед… Ты в курсе, что ребенок один?
– В курсе… Но я же надеюсь, вы со следующими не задержитесь, – подмигивает мне свекровь.
Я сглатываю и растерянно моргаю.
– Мы пока не обсуждали, что там и как будет дальше, – так же легко отвечает ей Артем. – Кирюху родим, потом.
– Кирюху? – выдыхаем с мамой Таней в один голос.
– Ну а что? – отзывается муж абсолютно невозмутимо. – Чарушин Кирилл Артемович – красиво, мощно, значимо. Разве нет?
Мне возразить нечего. Не потому, что я со всем согласна и никак не задета тем, что Тёма вроде как без меня решение принял. Просто, едва он это озвучивает, я понимаю, что все верно. Ребенок, которого я ношу под сердцем, действительно Кирилл.
Настолько это сейчас ясно, что и колебаний быть не может.
59
Мы так долго тебя ждали.
Очередное сокращение матки заставляет меня согнуться над койкой, зажмуриться и, кусая изнутри губы, протяжно замычать.
– Зая… – выдыхает Артем несколько растерянно. Мгновение, и я чувствую тепло и силу ладони на пояснице. Растирая пульсирующую внутри меня боль, накрывает своим телом мою спину и аккуратно губами уха касается. – Люблю тебя, – с этим шепотом самые мощные эмоции выдает.
– И я тебя… – выталкиваю рывками вместе с дыханием. – Ой, ой… Божечки, как же это мучительно… – откровенно хнычу.
Еще час назад я лишь слегка морщилась, прыгала на фитболе, смеялась, позировала для фото, целовала мужа и с удовольствием делила с ним шоколадку.
Как же все изменилось! Какой неожиданно сильной оказывается эта боль!
– Лизунь… – подхватил все-таки от мамы Тани, а я даже улыбнуться толком не способна. – Не сбивайся с ритма, родная. Помнишь же, что это важно? Чем сильнее схватка, тем активнее мы дышим.
– Д-да-а…
– Форсируем? На счет три, малыш… Раз, два, три…
– Фу-фу-фу… – качаем воздух в унисон.
– Вот так… Вот так… – проговаривает, когда спазм идет на спад. – Выравнивай сейчас… Глубоко и медленно вдыхай… Умница… Умница моя… – вместе с дыханием и движения, и тон Чарушина меняются. Тише и мягче становятся. – Еще чуть-чуть, родная. Скоро мы увидим сына, представляешь?
– Угу… – тут уже на эмоциях всхлипываю.
