– Она тебе молот Тора подарила, потому что в курсе, что тебе нравится. Это уже, по сути, проявление интереса, внимания и заботы. Ты должен подумать и вспомнить, что нравится ей. Тогда твой подарок будет иметь для нее такой же вес.
– Точно! Нютик фанатеет от одной манги. Там есть такие необычные цветы… – снова на эмоциях трясет в воздухе руками. – Железные!
– Отлично.
– Мы ведь можем сделать подвеску с таким цветком для нее? Или кольцо?
– Кольцо, думаю, рано, – деликатно замечаю я.
– Тогда подвеску!
– Супер, – улыбаюсь уже в открытую.
– Сделаем, сын.
– Спасибо, пап! – и бросается ко мне в объятия.
Я, прикрывая веки, осторожно прижимаю его к себе.
– Не за что, Кир. Всегда можешь ко мне обратиться. По любому вопросу, помнишь?
– Да."
"Впервые задумываюсь о том, что придет момент, когда он вырастет и уйдет в мир, чтобы строить уже свою семью. По спине новая жаркая волна сходит. Но ничего ведь не поделать. Так и должно быть. Все правильно. Нам с Лизой остается только наслаждаться тем временем, которое жизнь дает сейчас.
– Ну, вот и решили, – резюмирую, когда сын отстраняется. – А сейчас пойдем обедать, пока мама не бросилась нас искать.
– Пойдем!
Едва входим с Кириллом на кухню, снова счастье в виде смеха наружу просится.
– Опача! – восклицаю на пороге, поймав улыбки сразу двух своих принцесс. – Кто тут такой красивый? Одна! Вторая! Обе Чарушины!
Полуторагодовалые дочки, в унисон повизгивая, наперебой хохочут. Мы с Киром синхронизируем.
Стоящая у плиты Лиза морщится и ежится, но через мгновение вместе с нами смеется.
– Вы все невозможно громкие, – выдыхает она, когда подхожу, чтобы поцеловать.
– Надеюсь, у тебя не разболелась голова? – спрашиваю многозначительно и подмигиваю. – У меня на «тихий час» большие планы. Воскресенье – мой любимый день недели, знаешь же…
Жена с улыбкой закатывает глаза.
– У меня никогда не болит голова, Чарушин. Даже когда ты в самые сложные и насыщенные будние дни придумываешь, за чем заехать в обед домой.
– За это и люблю тебя!
– Только за это??? – возмущается шутливо.
Кир возится около манежа сестер, подавая им то одну, то вторую игрушку. Я же, естественно, задерживаюсь с матерью своих детей. Вот он, статус, выше небес. В нем и любовь, и доверие, и единение. Все, за что я так долго и так отчаянно сражался.
– Ну, конечно, не только за это, – шепчу, обнимая и наблюдая, как у Лизы выступают мурахи.
