Просто не понимаю, как оказалась в подобной ситуации. Молча дергаюсь к двери. Тогда Артем обхватывает меня поперек тела, отрывает от пола и буквально закидывает на бильярдный стол. Следом не взбирается. Вместо этого подходит и прижимается пахом к моей свисающей голове.
– Может уже, блядь, что-то скажешь?
Игнорируя дико распирающее грудь сердце, усиленно дышу и пытаюсь соображать. Однако это становится абсолютно невозможным, едва Артем наклоняется, чтобы распять меня взглядом. Мысли сбиваются в кучу. Образуя какой-то дымный клубок, начинают плавиться.
Тело слегка подбрасывает от дрожи.
– Что я должна сказать? – как ни стараюсь, голос срывается.
– Да хотя бы послать меня! Ну?! Зачем прибежала следом?
– Не знаю… – он не кричит, но выкатывает такую массу эмоций, что мне хочется плакать. Моргаю, чтобы не дать слезам пролиться. – Переживала… Переживала, что ты расстроился.
– Я, блядь, не расстроился… Похрен. Давно похрен.
Я намерена дать себе волю и разрыдаться. Но даже это намерение офигевает и улетучивается, когда Артем стягивает с меня майку, а за ней, обойдя стол, и шорты с трусами.
– Выбрита, – констатирует так, будто это преступление.
Да, я начала делать это недавно. Он, конечно, помнит нетронутые завитки… И все же не понимаю, что плохого в том, что я слежу за собой?
– Так для кого выбрита? Есть кто-то?
Задыхаюсь. Обидно, неприятно, больно… Вздыхаю и, перекрывая Чарушину обзор, пытаюсь сдвинуть ноги. Он тотчас стопорит это движение ладонями. Почти до боли стискивает мои колени.
– Не бойся, вставлять не буду.
Но нитку тампона зачем-то тянет. Тянет и наблюдает за тем, как сводит спазмом низ моего живота, как судорожно расшатывает ноги, как выгибается тело.
Когда его взгляд добирается до моих глаз, я реально верю, что стол, на котором я лежу, находится под высоковольтным напряжением. Перетряхивает меня капитально – дезинфекция чувств. Только срабатывает она обратным образом. Они множатся. Стремительно, массово, стихийно. Смертельная пандемия.
– Правило есть, – выпаливаю я задушенно.
– Ну? – слегка ухмыляется. – Трусиха?
Всех эмоций распознать не могу. Но мне кажется, что он доволен.
– Если ты со мной, то больше ни с кем, – выдвигаю горячо.
Чарушин поджимает губы. Раздувая ноздри, медленно вдыхает.
Думает? Долго думает.
– Ты тоже, – изрекает в итоге как-то зло.
Обходит стол. Останавливаясь около моей головы, сдергивает штаны. Краем глаза улавливаю, как увесисто пружинит эрегированный половой член.
