И нет, сейчас определенно не успокаивает. Миновав лобок, раздвигает пальцами изнывающую сверхчувствительную плоть и с хлестким хлюпаньем размазывает вязкий нектар между складками. Чтобы выдержать эти прикосновения, замираю. Однако мгновение спустя, едва пальцы Чарушина находят клитор, резко под ним дергаюсь.
«Пососи мне… Соси, Дикарка…», – эхо этого порочного предложения совсем не планирует стихать.
Повторяется и повторяется, каким-то удивительным образом усиливая все мои ощущения. Почему он не попытался продолжить? Понял, что с меня никакого толку не будет? Ему совсем не понравилось у меня во рту? Неудивительно.
«Сосать» я не умею. А сообразить и сымпровизировать не успела. И что теперь?
Из-за долгого висения вниз головой вся кровь туда сливается. Однако это почему-то не помогает мне думать. Лишь повышает давление и сбивает и без того рваное дыхание.
Я готова кончить. Несмотря на жуткий дискомфорт и эмоциональную потерянность, словно лишенное интеллекта существо, глухо постанываю и лихорадочно двигаю бедрами навстречу умелым пальцам Чарушина.
– Да… Пожалуйста… Да… – мычу, теряя остатки контроля.
Губы Артема тут же оставляют мой сосок, прокладывают мокрую дорожку от груди по шее, подбородку и впиваются мне в рот.
Целует… Боже, как же я люблю, когда он меня целует… С такой безудержной страстью. С таким ошеломляющим голодом. С таким звериным отчаянием!
Сердце не справляется перерабатывать все те эмоции, которые этот контакт вызывает. Не справляется. Барахлит, вынуждая меня беспорядочно дергаться и всхлипывать.
Мое тело буквально подкидывает, но я никак не пытаюсь это остановить. Позволяю Чарушину все – яростно терзать мой рот, жестко ласкать промежность, сминать и щипать пальцами грудь.
Взрыв во мне неминуем. Он приближается. Артем это чувствует и… отрывается. Надсадно дыша, направляет взгляд мне между ног и вдруг так резко хлопает по пульсирующему клитору, что мой вскрик перекрывает даже развратный всплеск плоти.
– Раскисшая киска, – комментирует с интонациями, которых я понять не могу.
"
"А потом… Оставляя мою голову без поддержки, стаскивает меня еще чуть ниже, широко расставляет ноги и погружает в мой распахнутый рот член. Так глубоко, что я ощущаю его где-то в глотке.
Давлюсь и заливаюсь слезами.
– Что ты делаешь? – пищу, едва Артем извлекает налитый похотью орган.
Видеть его лицо не могу. Он не позволяет. И меня это неожиданно бесит.
– Не зажимайся. Дыши носом, – выдает все те же команды.
