– Просто расслабься и позволь мне трахать свой рот.
«Трахать…»
Звучит жутко грязно. В какой-то мере отталкивающе, да. Но вместе с тем я чувствую, как его колошматит от желания. И меня это странным образом заводит пуще прежнего. А учитывая то, что я и без того уже была на грани оргазма, накал моего возбуждения достигает запредельных высот.
Непонятно зачем киваю и… открываю рот. Чарушин без промедления принимает приглашение. Загоняет член практически на всю длину. Я дышу и изо всех сил стараюсь не зажиматься.
Концентрируюсь на том, как он пахнет, как ощущается, как натужно дышит, как часто стонет.
Ему приятно… Приятно… Приятно…
Я вся трясусь. Издаю сдавленные булькающие звуки. И, возможно, с секунды на секунду все-таки удавлюсь, но остановить Артема не пытаюсь. Он трахает… Он действительно трахает мой рот.
Боже… Боже…
Когда Чарушин в какой-то момент сжимает ладонями мою грудь, протяжно мычу. Ноги сводит сильнейшими судорогами.
Боже… Да, Боже…
Все мое тело молит о ласке.
Я очень этого смущаюсь и все же тянусь рукой к своему лобку.
– Блядь… – резко шипит Чарушин. – Бля-я-ядь…
Сбивает мою ладонь, едва я успеваю просунуть между разбухшими складками трясущийся палец. Мучительным стоном обволакиваю его член, пока его рука не занимает освобожденное место, ясно давая понять, что трогать меня там может только он.
Ощутив желанное давление на клитор, разражаюсь высокими страстными звуками. Непрестанно движущийся в моем рту член не мешает. Я слетаю с катушек.
Когда он выскальзывает, задерживаю губами головку и одержимо ее облизываю языком.
Вкус Артема, его грубые ласки и жадные толчки лишают меня рассудка. Становится плевать, как я выгляжу, чем все это закончится и что будет после.
Я схожу с ума от удовольствия, в котором напрочь стирается стыд и осознание какого-либо дискомфорта. Вся моя сущность скапливается и живет в одной точке моего организма – клиторе, который Чарушин так идеально натирает. Теряю необходимость дышать и принимать более естественное физическое положение.
Мне не нужны ни кровь, ни ее постоянное обращение, ни само сердце. Все это уходит на столь дальний план, что разбей меня какой-то опасный приступ, я бы не заметила.
Одержимо преследую лишь плотское удовольствие. И, Боже мой, наконец, я взрываюсь. Тело разбивает миллионами огненных импульсов. Каждый из них я проживаю так ярко, будто отдельно взятую стремительную и сокрушительную маленькую жизнь.
