По узкой талии, хрупкой спине, выступающим лопаткам, напряженной шее, склоненной голове… Пока не утыкаюсь через гребаное зеркало в лицо.
Нутро разворачивает, словно драный парус. И вовсю этим ебучим иллюзорным ветром трепать принимается.
На износ. Сука, на износ.
Забываю, что должен делать. Маниакально рассматриваю, как трепещут ресницы Дикарки, как едва заметно дрожат распахнутые губы, как взволнованно она дышит, как с каждой секундой гуще алеют ее щеки.
То ли она чувствует повышенное внимание, то ли теряется из-за того промедления, что я ненароком выдаю… Вскидывает взгляд.
Сталкиваемся.
Хрен объяснишь, что происходит. Из моей груди будто одним мощнейшим ударом весь воздух выбивает. Да что там воздух?! Ломает ребра, разрывает мягкие ткани и увечит тот проклятый основной орган, который я, блядь, призываю работать только на механическую часть.
Никакой, мать вашу, чувствительности! На хрен.
Однако Дикарка уже что-то ловит в моем взгляде. Сказать, что именно, сам не могу – я ведь на себя не смотрю.
Но отчетливо вижу, как меняется ее лицо. Столько эмоций по нему рассекает… Мать вашу, не пережить мне.
А она… Богданова берет и выпрямляется, будто я ей силу какую-то дал. Поворачивается ко мне и, пока я своим запаренным мозгом соображаю, какого черта она творит, садится на стол, отрывисто вздыхает и, потянувшись, обвивает мою шею руками, чтобы по итогу притянуть меня между своих раздвинутых ног.
Вот теперь мы не просто сталкиваемся… Когда между лицами двести двадцать ватт освещения и жалкие сантиметры расстояния, когда взгляды сливаются, словно вышедшие из берегов два противоборствующих течения, когда полностью теряется ощущение реальности – мы врезаемся насмерть.
Она нежная. Она, блядь, слишком нежная.
Мне такого не надо! Но, сука, оттолкнуть ее я не могу.
Стискиваю челюсти и дышать прекращаю, когда проводит ладонями по задней части шее, прочесывает пальцами короткий ежик волос и мягко приникает грудью к моему торсу.
Зрительный контакт не разрываем, хотя трещит между нами так, что по уму стоило бы закрыть глаза и оборвать. Блядь, да много чего стоило бы! Только я уже теряю голову.
Я, мать вашу, теряю голову… Кругом идет. С дрифтом наваливает.
Это все Богданова. Она. Сука, что с ней не так?
Едва успеваю порадоваться тому, что додумался натянуть толстовку, Дикарка томно вздыхает и порывается ее с меня стащить. Отбиваться, как девчонка, я, конечно, не собираюсь.
