Варя убегает, а я разворачиваюсь и, чисто для успокоения совести, направляюсь к кафедре физкультуры. На самом деле сегодня с этим Цербером сталкиваться не планировала. В конце концов, срочности особой нет. Семестр только начался. Времени до следующей сессии предостаточно. Но я не люблю врать. Раз ляпнула Варе, надо выполнять.
Когда же Кирилюка на месте не оказывается, испытываю малодушное облегчение, что токсичный разговор откладывается.
Выхожу на коридор. Медленно перевожу дыхание. Собираюсь с силами, чтобы перезвонить Чарушину.
Пялюсь в экран телефона. Даю телу определенные команды. Но руки, будто онемевшие, не слушаются.
– Привет, – раздается совсем рядом.
От неожиданности дергаюсь и роняю телефон. Чарушин перехватывает, не давая ему шмякнуться на плитку.
Замираем друг перед другом. Совсем как год назад, когда он преследовал меня, а я его боялась. Боялась и жаждала его внимания. Любила, несмотря на все те загоны, что во мне взращивали с самого рождения.
От горла до самого низа живота разливается горячее и трескучее покалывание.
Достигнув дна, оно совершает какой-то стремительный и вибрирующий разворот. Резво взмывает вверх, вызывая в груди чувственно-щекотное ощущение.
– Я собиралась тебе перезвонить, – спешно оправдываюсь, маяча смартфоном, который Чарушин сразу же мне отдал. Опасаюсь того, что он может решить, будто я не хотела принимать вызов. – А ты как меня нашел? Варя сказала?
Он не отвечает. Смотрит молча. Глаза странные – воспаленные, блестящие и как будто усталые.
Не знаю причин такого состояния, но сердце тотчас отзывается. Сжимается до боли, замирает и расходится глухими ударами.
– Едешь со мной? – спрашивает точно, как раньше.
Только интонации сейчас другие. Тогда Артем не таил ничего, а сейчас постоянно подавляет.
Как я могу ему отказать?
– Еду, – соглашаюсь без каких-либо уточнений.
Несколько теряюсь, когда он кивает и, разворачиваясь, направляется к выходу. Да, все еще цепляюсь за прошлое. За то время, когда Чарушин бы одарил меня своей чарующей улыбкой и повел к машине, взяв за руку.
Сейчас я иду сама.
Это мой выбор. Мое признанное желание. Мое откровение, прежде всего перед самой собой.
Я хочу его. Всего его. Больше всего на свете.
20
Размывает берега.
Пропускаю Дикарку в дом. Сам же замираю на пороге гостиной. Склоняя голову, смотрю из-подо лба вслед. Дыхание учащается и идет на подъем.
Сука, что за хуйня?
Сделал же перерыв. Подлатался. Собрался. Закрылся.
