Но причина, на самом деле, не в ней. Во мне. Во мне горит, блядь.
– Привет, красавчик, – прилетает сбоку. Машинально обращаю внимание на источник звука. Улыбчивая брюнетка смело скребет по рукаву моей кожанки ногтями. – Угостишь меня, пожалуйста? Я с подружками поспорила.
С той же незаинтересованностью веду взглядом к столику, на который осторожно указывает девчонка – большой стол, толпа местных искательниц приключений.
– Заказывай, – бросаю равнодушно.
Проходит пара минут, в течение которых я стараюсь не смотреть в сторону Богдановой.
Мне нужна передышка, эта брюнетка аккурат вовремя. Бармен подает ей коктейль, а я, прикладывая к терминалу трубу, за него расплачиваюсь.
– Я – Руся, – сообщает, прежде чем обхватить сочными губами соломку. Громко всасывает жидкость. Наблюдаю и понимаю, что не вставляет. Вообще никак. – А тебя как зовут?
– Артем.
– М-м-м… – с причмокиванием выпускает свою сосалку. – Мне нравится! Красивое имя. Я такое на святки из-под подушки вытянула, прикинь!
– Поздравляю. Но это явно был не я.
– Уверен?
– Уверен, – припечатываю весомее, чем следует.
Она от моей резкости теряется и замолкает. Я же срываюсь – направляю взгляд на Богданову. Простреливает сходу электричеством. Едва дух перевожу, как его тут же по-новой выбивает, стоит только узреть за столиком рядом с моей Дикаркой какого-то еблана. Тихо охуеваю, пока он наклоняется и пытается что-то транслировать ей на ухо. Лиза отшатывается и, быстро проговорив что-то, выходит из-за стола. Уходит в сторону танцпола. Лия следом.
А за ними и еблан.
Мать вашу…
– Ты куда? – вскидывается новая знакомая, когда я поднимаюсь.
– Не ищи здесь парня. Здесь одни мудаки, – выдаю вместо ответа на ее вопрос.
И агрессивно набираю скорость в сторону долбаного танцпола.
23
Да или нет? Третьего не дано.
– Отойдите, пожалуйста… Пожалуйста, прекратите… Пожалуйста… – прорывается в мой кипящий мозг тонкий, явно перепуганный голосок Дикарки, едва оказываюсь в шаговой доступности.
И меня, мать вашу, взрывает."
"Да так, что ничего целого внутри не остается.
Разлетаются за грудиной сумасшедшие гипертрофированные эмоции. Каждая, будто темный демон, тащит мою душу, как пресловутое одеяло, на себя, пока не слышится треск от разрыва на лоскуты.
Цепляю мудака сзади за ворот рубашки и резко оттаскиваю назад. Сжимая до скрежета челюсти, молча наблюдаю, как заваливается на задницу. Тогда наклоняюсь, хватаю за ворот спереди и так же грубо подрываю обратно на ноги.
Агрессивным нахрапом лоб ко лбу.
