Я оказываюсь перед сложным выбором. Сбежать или попытаться понять его? Решение всплывает, как только я перевожу дыхание и даю себе время успокоиться. Сразу после этого осознаю: все мои эмоции – это лишь отголоски тех постулатов, что мне навязывала семья.
– Почему ты хочешь именно так? – заставляю себя задать этот вопрос.
Отвечать Чарушин не собирается, понимаю это, как только на его лице отражается такое редкое для него смущение. Это явно не стыд за физические желания. Нечто большее. Что-то очень важное. И я должна узнать, что именно.
– Объясни мне, пожалуйста, – прошу мягко, но достаточно настойчиво. – Я хочу понять.
– Что, блядь, объяснять? Просто меня такой секс возбуждает, – выдает с демонстративной грубостью. – Ясно?
Мою грудь тотчас обжигает обида. С трудом сглатываю скопившийся в горле ком и смаргиваю набежавшие слезы.
– Ясно, – шепчу так тихо, что и сама едва улавливаю.
Спешно отворачиваюсь. Подбираю с пола белье и платье. Выпрямляюсь, но одеться не успеваю. Чарушин вдруг налетает сзади и, прижимаясь всем телом, крепко стискивает руками.
– Вопрос доверия, – произносит глухо. Вслушиваясь, стараюсь запомнить каждое слово, потому как осознаю, что делится Артем сокровенным. – Я – контролирую процесс, действую осторожно и доставляю нам обоим удовольствие. Ты – полностью доверяешь мне. Всегда и во всем. Такая вот вечная формула.
Замираем без движения. Дышим громко и тяжело.
– Вечная? – выражаю надежду на то, что не ошибаюсь, и мы действительно говорим о чем-то гораздо большем, чем секс.
– Вечная, – заверяет Чарушин.
Набираю полные легкие воздуха и слепо шагаю туда, куда меня ведет интуиция.
– Хорошо.
– Ты согласна? – уточняет безэмоционально, будто, и правда, ему все равно.
– Да, – едва выдыхаю, слышу и чувствую, как Артем надсадно вздыхает. Это подогревает мои надежды на то, что переход на новый уровень касается не только плотской близости. Волнение растет. И вместе с тем повышается уверенность. Выпаливаю вполне решительно: – Но у меня будет одно условие.
– Какое? – отзывается Чарушин незамедлительно.
– Мы сделаем это в кровати.
Вседозволенность? Жаждешь безграничной близости? Я тоже.
Для меня странно то, как он маниакально избегает постели. Есть ощущение, будто намеренно снижает чувствительность и сбивает значимость всего, что между нами происходит.
Он слишком долго думает. Опасаюсь, что если продолжит раскладывать все «за» и «против», выбор будет не в мою пользу.
Поэтому тороплю с ответом:
– Согласен?
– Да.
