Ты всё ещё моя (СИ)

Распахивая, толкаю Дикарку к столу.

– Наклонись и упрись ладонями.

Она ежится. Вижу в находящемся за столом зеркале, как зажмуривается, словно я затребовал нечто омерзительное. Замирает и вздрагивает всем телом.

Смотрю на покрывающуюся мурашками кожу, и у самого по спине какая-то нездоровая волна летит. Практически сразу же выступает испарина. Под толстовкой неудивительно. Дело именно в ней.

Богданова вздыхает и, не поднимая век, наклоняется. Вслепую нащупывает ладонями стол.

– Ниже.

Она в очередной раз вздрагивает и опускается настолько, что следующий ее натужный выдох оседает на стеклянной столешнице запотевшим пятном.

Хватаю ленту и отрываю крайний презерватив. Что-то поднимается внутри, я навешиваю себе, что это злость. И даже не пытаюсь задаться вопросом: на что, блядь? Нормальному человеку ведь не из-за чего в данной ситуации кипеть. А я киплю… Похрен, почему.

Агрессивно вскрываю зубами упаковку.

Веду взглядом по желанной плоти. Киску, попку – мутным взглядом зацениваю. На этом и стоило бы остановиться, приступать к процессу. Но я курсирую дальше. По узкой талии, хрупкой спине, выступающим лопаткам, напряженной шее, склоненной голове… Пока не утыкаюсь через гребаное зеркало в лицо.

Нутро разворачивает, словно драный парус. И вовсю этим ебучим иллюзорным ветром трепать принимается.

На износ. Сука, на износ.

Забываю, что должен делать.

То ли она чувствует повышенное внимание, то ли теряется из-за того промедления, что я ненароком выдаю… Вскидывает взгляд.

Хрен объяснишь, что происходит. Из моей груди будто одним мощнейшим ударом весь воздух выбивает. Да что там воздух?! Ломает ребра, разрывает мягкие ткани и увечит тот проклятый основной орган, который я, блядь, призываю работать только на механическую часть.

Никакой, мать вашу, чувствительности! На хрен.

Однако Дикарка уже что-то ловит в моем взгляде. Сказать, что именно, сам не могу – я ведь на себя не смотрю. Но отчетливо вижу, как меняется ее лицо. Столько эмоций по нему рассекает… Мать вашу, не пережить мне.

А она… Богданова берет и выпрямляется, будто я ей силу какую-то дал.