Ты всё ещё моя (СИ)

На ней осталось много спермы. Однако меня это не отталкивает. Ловлю себя на мысли, что хочу взять член Чарушина в рот.

– А тебе понравилось? – выдыхаю с шокирующим меня саму вызовом. – Со мной тебе лучше, чем с другими?

Хочу, чтобы он хоть как-то признал, что ему со мной тоже хорошо. Только Артем почему-то никак не желает этого делать.

– Соси, – подгоняет раздраженно, игнорируя мой вопрос.

Подаюсь вперед и, едва успев поймать раскачивающийся перед моим лицом орган рукой, вбираю головку губами. Прикрывая веки, с наслаждением вслушиваюсь в глубокий стон, который издает Артем.

Он уязвимый сейчас. Не я. Он. Ему хорошо.

Резко со звонким причмокиванием выпускаю его член на волю.

– Лучше, чем с другими? – повторяю вопрос. И добавляю ультиматум, в котором и сама-то не уверена. – Скажи, если хочешь, чтобы я продолжала.

– Дикарка, – шипит предупреждающе.

Я выпускаю член и начинаю подниматься. На лице Чарушина за секунды столько эмоций проскакивает. От поражения до отчаяния. А потом он резко шагает и блокирует меня у полок.

Я замираю, когда кажется, что он принудит меня силой.

Но Артем тяжело вздыхает и...

– Лучше, – шепчет с потрясающей меня интимностью.

Киваю, изо всех сил скрывая то, что заметила, как его пошатнуло. Заставляю себя опустить взгляд и тем самым разорвать наш особенный зрительный контакт. Снова сжимаю напряженный орган пальцами и обхватываю его губами.

Делать почти ничего не приходится. Чарушин вздрагивает, стискивает руками край полки и принимается трахать мой рот.

Он не действует грубо. Напротив, в какой-то мере осторожно и даже нежно. Часто делает паузы – полностью выскальзывает, давая мне возможность вдохнуть. Не вбивается слишком глубоко. Ни боли, ни слишком сильного дискомфорта я не испытываю. Зато как он стонет. Боже мой, как он во время всего этого процесса дышит и стонет. Будто раненый зверь, отчаянно бьющийся в единственный источник своего исцеления.

Позволяю ему все. Принимаю, что дает. И сама же жадно забираю.

До самого рассвета он меня не выпускает. Даже в душ не удается выпроситься. Берет меня разными способами ночь напролет. И при этом, что меня немного тревожит, мы ни разу не оказываемся в кровати. Стоя у стенки, сидя на подоконнике, на весу, сзади, дугой над столом… Но ни разу он не ложится сверху. И, конечно же, никаких поцелуев в губы. Его ртом истерзаны вся моя шея, грудь, плечи и даже спина. Но настоящих любовных поцелуев он не допускает.