Ты всё ещё моя (СИ)

Боже… Как же меня накрывает! Как меня от него гребет!

– Это просто секс, – убеждает грубо.

– Нет, – впервые рискую отрицать вслух. – Для меня мы – не просто секс… – договорить не успеваю.

Артем стискивает меня и, приподнимаясь, резко разворачивает. Стону в подушку.

– Чтобы не было больно, ты должна расслабиться, поняла?

– Все, что я буду говорить, выполнять незамедлительно, ясно?

Пауза. Тяжелый выдох Чарушина.

– Доверяй мне, – это требование отрывистее и, вместе с тем, мягче. Вторая пауза, во время которой по моему оцепеневшему телу озноб летит.

– Если ты не сможешь доверять, ничего не получится.

Снова кажется, что он в это условие гораздо больше вкладывает. У него какой-то личный пунктик – полное доверие.

Мне, конечно же, страшно. Я вся дрожу и не могу это остановить. Но позволяю Чарушину приподнять и зафиксировать свой таз, подставив под бедра подушку.

– Удобно? – звучит приглушенно.

Раздвигает мои ноги шире и устраивается между ними. Мое тело тотчас заливает сумасшедшая волна жара. Закусывая губы, тихонько скулю.

А после… Резко вздрагиваю, когда между ягодиц мне льется холодная густая жидкость. Не сразу соображаю, что это такое. Инстинктивно дергаюсь и совершаю попытку подняться.

Чарушин останавливает, вжимая мне в спину ладонь.

– Доверяй, – напоминает тем же низким тоном.

– Расслабься, – звучит следующее требование.

Ладонь медленно тянется по моей спине к ягодицам. И там… Он вновь начинает меня трогать.

– О, черт… – вырывается у меня жалобно.

Артем не отступает, и я прикладываю все усилия, чтобы сделать так, как он просит.

Сохраняя неподвижность, пытаюсь представить, как он сейчас смотрит. Что видит? Ему нравится? Он возбуждается? Судя по потяжелевшему дыханию, да.

– Доверяй, – хрипит, принимаясь нежно массировать чрезвычайно плотное колечко моей сокровенной плоти.

Я не хочу думать, откуда у него эта смазка. Не хочу строить предположения, что он ее с кем-то уже использовал. Не хочу гадать, была ли у Чарушина с кем-то близость подобного рода.

Слишком боюсь ответов.

Мне и без того тяжело. Я в ужасе от одного лишь представления, что он собирается со мной делать. Относительно этой части тела меня шокирует даже давление чужого пальца. Как я переживу член?

– Поцелуй меня немножко, – тарабаню в новом приступе паники.

Тогда Чарушин застывает. Со свистом вдыхает. Со скрежетом выдыхает.

Ему тоже сложно. Взволнован не меньше меня. Но он-то определенно понимает, что делать. Значит, такие реакции у него вызываю лишь я.