Ты за моей спиной (СИ)

Всматривается, пытается прочитать эмоции по лицу.

– Я в порядке, – шепчет малышка, улыбаясь, радуя Белого ямочками на щеках.

Он верит ей. Пожалуй, его девочка одна из немногих во всем мире, кому Федя безоговорочно верит.

– Ну если в порядке, то..., – Федя намеренно не договаривает. Включает воду, собираясь помочь малышке принять душ.

Белый видит, что Надия смутилась еще больше, слегка румяные щеки выдают девочку. А вот взгляд говорит о любопытстве, указывает на интерес. Карие глазки скользят по телу Феди, пробуждая мгновенный отклик.

– Ой..., – шепчет девочка, а Белый усмехается.

Тянет руки к стройным бедрам, накрывает ладонями упругие ягодицы, легко сжимает."

"Между их телами льются теплые струи воды. Белый знает, что долго нельзя торчать в ванной. Потому купание завершается за считанные минуты. А после Федя легко подхватывает девочку на руки и несет обратно в спальню.

Тонкие ладони, нежные поцелуи, его имя шепотом на выдохе – все это дает Белому полный карт-бланш.

Несмотря на то, что за окном день, шторы в спальню закрыты.

Он дуреет от нее. От ее запаха. От шелка ее волос между пальцами. От вкуса ее кожи.

Белый четко понимает, что обязан притормозить. Ну или хотя бы тихонько приласкать девочку. Но нет, его накрывает жаждой, потребностью вновь оказаться в ней.

– Феденька..., – смущенно шепчет малышка, когда Белый не выпускает ее из рук. Обнимает, уткнувшись носом в затылок.

Нет, он честно пытается вспомнить парочку аргументов в пользу того, чтобы не лезть к девочке. Но ничего не выходит. Федя уже завелся. Член натянул полотенце, замотанное вокруг бедер.

Белый улыбается. Так и хочет заурчать по-кошачьи, потому что Надия вдруг вскидывает тонкую ладонь вверх, накрывает его затылок пальцами, гладит шею.

– Значит, сейчас ты никуда не поедешь? – негромко мурлычет девочка и подается назад, доверчиво расслабляется в его медвежьих объятиях.

– Утром смотаюсь. Сейчас у нас по плану кое-что поважнее, родная, – усмехается Белый, цепляет ртом мочку любимого ушка.

Малышка поворачивает голову откидывается затылком на его плечо. Федя перехватывает томный затянутый желанием взгляд.

Твою ж мать! Предполагаемая передышка благополучно забывается. Федя тонет в карем взоре, теряет способность мыслить здраво и логично. Белого хватает лишь на то, чтобы нащупать рукой точку опоры.