Ты же ведьма!

Визг, который огласил в следующий удар сердца все окрест, так же быстро стих. Морда грима упала в снег, красный огонь глаз начал тухнуть. А в следующий миг из-за надгробия шагнул Эрриан. Жутко злой Эрриан, которого я сейчас боялась ничуть не меньше, чем нежити.

Вот только придушить одну светлую ведьму темный не успел. Его отвлек рык. Тварей было много. Очень. И они начали окружать нас. Путь к спасительным воротам кладбища оказался перекрыт.

Эрриан обернулся так, чтобы я очутилась за его спиной, а с другой стороны меня защищала могильная плита.

Темный неотрывно следил за тварями. И хотя он не шевельнулся, его вопрос был адресован именно мне:

— Как вы здесь оказались?

Вкрадчивый голос. И вроде не было в самих словах ничего опасного, если бы не тон. Наверняка именно таким чернокнижники обещают своей жертве на алтаре долгую и мучительную смерть.

— Прибежали тебя спасать, — выдала я чистейшую правду. Будь неладен этот Джером!

— Да уж… — не отвлекаясь от приближающейся стаи, зловеще изрек лунный.

 — Теперь я знаю, что значит прийти на выручку в духе светлых: это пустить весь план гриму под хвост. А вслед за ним — и свои жизни.

— Слушай, лунный. Я тут к тебе со всей душой, с котелком спешила. А ты… — Я задохнулась от возмущения.

— А я сейчас скомандую: «Лезь на дерево!» И ты полезешь, — поудобнее перехватывая меч, продолжил Эрриан.

— Вон то. — Кивок лунной головы влево.

— А я наконец-то смогу заняться делом вместо того, чтобы переживать, как бы не загрызли одну ведьму.

Беги на счет три, — скомандовал Эрриан.

Именно в этот момент один из гримов прыгнул на темного.

— Три! — рявкнул Эрриан, мгновенно сориентировавшись и отложив арифметическую прелюдию из «один» и «два».

Да чтоб его! Все у этих темных не как у людей. Это я подумала, резво скача зайцем через могильные ограды. На березу взлетела за один вздох, крепко обняв ствол.

— Кар-р-р! — возмущенно раздалось над головой.

Воронья стая, уже обрадовавшаяся, что после гримов ей будет что поклевать, негодовала.

Зимнее солнце отливало красным золотом. Погост, зима, белые волны, укутавшие все вокруг. Ажурные снежные хлопья на тонких ветвях — словно души давно умерших. И на фоне этой вечности — закладывающий второй круг по кладбищу Джером. Удирая от грима, он действовал в точности с правилами шахматной партии: играя со смертью и попав в переплет, спасался матом. Исключительно матом: оружия при смуглом не было, магией он не пользовался.